«Три месяца мне везло»: потерявший ногу на Украине Влад Фролов рассказал о ранении и желании вернуться в строй

«Три месяца мне очень везло. Но везение когда-то кончается. Я понимал, что вот-вот что-то случится». Почти год назад волгоградец Владислав Фролов получил тяжелое ранение на Украине. После нескольких операций и непростой реабилитации военный, награжденный орденом Мужества, наконец приехал домой. 

«Если видишь себя в этой профессии, иди» 

О будущей профессии Владислав задумался в 16 лет. Молодого спортсмена, любившего охоту и активный отдых на природе, привлекала медицина и военное дело. 

– Мы с семьей часто выезжали отдыхать на природу. Для меня это была отдушина. Отец брал меня с собой и на охоту – мне нравилось оружие, ножи, – рассказывает Владислав. – В 16 лет я начал задумываться о профессии и выбирал один из двух вариантов – военный хирург или просто военный. У меня были старшие друзья, которые учились в Новосибирском высшем военном командном училище. Они сказали мне: «Да, это здорово. Если ты видишь себя на этом месте, иди». 

При поступлении волгоградец подавал документы на факультет разведки. Однако из-за минимальных отклонений по состоянию здоровья будущего военного зачислили в мотострелки.

– За четыре года я попробовал себя едва ли не во всех сферах – был в составе роты Почетного караула, командовал составом дефиле, участвовал в соревнованиях, писал научную работу. Когда закончил училище с красным дипломом, мне предложили выбрать любой город и часть, - уточняет военный. – Я распределился в Екатеринбург, но сперва для меня не нашли должности и направили в Челябинскую область. Перед отъездом на меня вышел командир разведроты – у них как раз появилась вакансия. Он спросил: «Хочешь служить в разведке?» Конечно, хочу! Я об этом мечтал с самого начала. Он ответил: «Ты мне подходишь, я тебя заберу». 

«Родным сказал, что уехал в Казахстан»

Накануне Нового года молодой лейтенант отправился на учения. На фоне все более «горячих» новостей Владислав и его сослуживцы могли лишь догадываться о предстоящих событиях. 

– У нас не было никакой конкретики – только разговоры и догадки. Тревожные новости в СМИ волновали моих близких, и для их спокойствия я сказал, что поехал на учения в Казахстан, - вспоминает офицер. – Но перед заходом на Украину я осознавал возможные последствия, поэтому предупредил одного из близких людей. Первые пару недель у нас не было связи. А, когда я позвонил родным, они уже знали про мою командировку. На меня обрушился шквал эмоций и вопросов – что, где, как? Времени на разговоры особо не было, поэтому я просто успокоил родных. Следующие три недели я вновь не выходил на связь. 

Учебные бои сменились настоящими, и привыкать к новой реальности военным пришлось очень быстро. Сложнее всего, признает волгоградец, было свыкнуться с постоянными разрывами снарядов. 

– Я видел разные примеры и осознавал, что каждая минута может оказаться последней. Может быть легче, а может и хуже. У каждого своя судьба, - рассуждает участник СВО. – Три месяца мне очень везло, и я понимал, что вот-вот что-то случится. Вскоре наступит этот час, этот день. Когда ты находишься на переднем крае, вероятность такого исхода очень высока. 

«Все видел, но не мог говорить и дышать»

22 мая. Штурмовой отряд, в котором находился Владислав Фролов, подходил к одному из городов в ДНР. Подняв квадрокоптер, военные заметили движущиеся цели – в лесопосадке их ждала засада. 

– Мне передали информацию по радиостанции, и я дал команду поразить эту точку. Два выстрела из танка, и колонна двинулась вперед. Однако вскоре в мой БТР прилетел выстрел. Броня осталась цела, но отлетевший осколок ранил в голову наводчика, - молодой командир в деталях рассказывает о своем самом тяжелом боевом выходе. – После этого мы зашли на первую улицу города, перешли в оборону и начали зачистку улиц. Наводчик был тяжелым, и я решил вывести его. Терять время было нельзя, и я сам повез его до машины эвакуации. На выезде я обстрелял из автомата те кусты, в которых мы заметили движение. А дальше выгрузили наводчика и стали возвращаться назад. Кусты были слева от меня, и стрелять по ним через бойницу было невозможно. Дал команду на огонь левому десанту, но вести огонь наперед они тоже не могли. 

Молодой лейтенант решил вылезти из бронетранспортера и кинуть в заросли гранату. Именно в этот момент боевая машина вновь стала мишенью для гранотометчика. 

– Удар пришелся по кормовой части. Я был далеко от этого места, но так как сидел на броне, меня контузило вместе с десантом. От взрыва немного парализовало – я только видел происходящее, но не мог говорить, дышать, двигаться. Когда упал обратно в машину, мой водитель спрашивал, что делать дальше. Увидев, что я без сознания, он начал приводить меня в чувство ударами в грудь. Я немного отошел и дал повторную команду на продвижение вперед. 

Буквально через несколько секунд БТР вздрогнул от третьего выстрела. Владислав Фролов до сих пор помнит разрыв, вспыхнувшее пламя и дым, окутавший их бронетранспортер. 

– Кумулятивная струя РПГ пробила броню, и осколки поразили водителя. Мне большой осколок залетел под подмышку и пробил легкое. После этого кумулятивная струя ударила мне в заднюю плиту бронежилета, перенаправившись вниз и вправо, - в обстоятельном рассказе почти нет места эмоциям. – Подо мной произошел разрыв, сильно поразивший правую и левую ногу  - левую, слава богу, собрали. У меня были разорваны мягкие ткани на ягодицах, от большой температуры на спине остался ожог. Помню, что водитель повернулся ко мне: его голову посекло осколками, и от того лицо было полностью залито кровью. Он кричал, спрашивал, что делать дальше. Я вновь дал команду на продвижение вперед, чтобы уехать к своим. Он молодец, не растерялся и на адреналине надавил на газ. Мы заехали в первый попавшийся двор и врезались в дом. 

Тяжело раненого командира вытащили из машины. Еще оставаясь в сознании, он попросил о срочной эвакуации и, несмотря на сильные боли, продолжил давать указания – в кустах, откуда в их БТР прилетела серия выстрелов, все еще оставались украинские военные…

«Услышал, что мы на месте, и отключился» 

Дорога до полевого военного госпиталя растянулась на несколько часов. Пережив тяжелую эвакуацию, Владислав потерял сознание лишь после фразы: «Мы на месте». 

– Сначала меня везли на БТР, потом перегрузили в другой бронетранспортер. Довезли до полкового медпункта, где мне промыли раны, разрезали одежду, сделали перевязку, - уточняет военный. – А после загрузили в медицинский автомобиль и отправили в полевой военный госпиталь. Мы ехали три с половиной или даже четыре часа. Каждые полчаса я спрашивал, сколько осталось, и после каждого ответа мне становилось все хуже и хуже ( Смеется – Прим.). После фразы: «Мы на месте» я «отключился». Включился, увидел какую-то стенку. Включился вновь и заметил лопасти вертолета – значит, меня эвакуировали на нем. В следующий раз я проснулся уже в белгородском госпитале. Весь в трубках, катетерах, масках. 

В разговоре с волгоградцем врач белгородской больницы честно рассказал о его травмах– прострелено легкое, ранена брюшная полость, частично ампутирована правая нога. В тот же день участнику военной спецоперации предложили позвонить близким. Однако сообщать родным такие новости Владислав не спешил. 

– Я хотел прийти в себя и уже потом позвонить родственникам. Но, видимо, информация с Украины дошла быстрее. Мои близкие узнали о ранении и на третий день, когда я как раз хотел позвонить им, ко мне приехала мама, – говорит Владислав Фролов. – Первое время она была со мной и во всем мне помогала. А после ее сменяли отец, моя невеста, бабушка, тетя. Все это время они поддерживали меня морально и духовно. Откликнулись и другие люди. Все знакомые родственников и мои знакомые помогали кто чем мог – и словом, и делом. Мама тоже была в шоке, у нее буквально не смолкал телефон. Люди писали десятки сообщений, предлагали пожить в их квартирах в Москве. Причем, не один раз. Мне в госпиталь привозили продукты и необходимые средства для реабилитации. Слова поддержки я слышу до сих пор. Если честно, даже немного устал от этого. Каждый пытается пожалеть меня, сказать что-то ободряющее. А я ведь уже восстановился и физически, и морально, и духовно. Я уже не чувствую себя нуждающимся. Но добрые человеческие сердца считают, что так нужно. 

Жизнь в больничных стенах стала еще одним испытанием для раненого офицера. Своим спасением лейтенант называет книги, фильмы и обучающие программы. 

– В военном госпитале имени Вишневского меня приняли как дома. Меня до сих пор встречают там с теплом – после отпусков, курсов реабилитации, – делится эмоциями Владислав. – И я очень благодарен врачам и всему медицинскому персоналу, который вел меня практически целый год. Правда, находиться в больнице было непросто – особенно, когда я начал реабилитироваться и физически, и психологически. Спасался всем, чем мог – читал книги, смотрел все известные фильмы и сериалы. В молодости я совсем не включал телевизор и фильмы в интернете, а за эти месяцы наверстал упущенное… Чтобы не деградировать и чем-то заниматься, я даже прошел несколько бесплатных микрообучений и бизнес-тренингов, начал осваивать  бухгалтерию.. 

«До героя, наверное, не дослужился»

После очередной операции Владиславу прописали месяц постельного режима. Но, устав от размеренности и тягучести больничной жизни, парень буквально нырнул в бурлящий поток дел и событий.  

– Еще в госпитале мне предложили выбрать город, в котором я продолжу службу. Сначала я хотел вернуться в свою часть, но после остановил выбор на Москве – много друзей и знакомых, много возможностей для самореализации. Да и к дому поближе, – продолжает офицер. – Недавно я сдал дела и должность на прежнем месте службы, приехал на новое и встретился со своим руководством. Мне сказали не торопиться и окончательно выздороветь. Но я уже очень хочу работать. Безумно хочу! Мне прописали месяц постельного режима, но я еще ни дня не пролежал дома. За год накопилось слишком много дел ( Смеется – Прим.)

Спустя полтора года Владислав Фролов наконец оказался в родном городе. Всего нескольких минут парню хватило для того, чтобы понять – он дома! 

– Будто ничего и не менялось. Дом – есть дом, и ты всегда его чувствуешь. Оказываясь на родной улице, в своем родном городе, я ощущаю себя дома. В любое время дня и ночи, – признается Влад.  

К слову, дома о молодом военном говорят не только его друзья и знакомые. В родной школе о боевом выходе Владислава Фролова, награжденного медалью за боевые отличия и орденом Мужества, рассказывают на уроках. Правда, такое внимание вызывает у офицера только смущение.   

– Героем я себя в любом случае не назову, – рассуждает парень. – На мой взгляд, героем можно считать любого из тех, кто находится там и защищает интересы нашей страны. А я до героя, наверное, не дослужился. Меня часто спрашивают о тех событиях. Если честно, вспоминать о них не хочется – каждый раз я будто переживаю все заново. А какому человеку захочется постоянно прокручивать негатив? Напротив, хочется забыть о нем  насовсем и удалить из жизни любые напоминания. Надеюсь, что я не буду вспоминать это на протяжении всей жизни. 

В свои 23 года Владислав удивляет поистине мудрым и философским отношением к жизни. По мнению парня, его юношеские представления о мире изменили не только боевые действия, но и работа в сугубо мужском коллективе. 

– По возвращению оттуда ты очень взрослеешь: меняются жизненные цели, мировоззрение и само отношение к жизни. Ты начинаешь ценить то, что не ценил раньше. И я говорю не только об отношениях с родственниками и друзьями, но даже о таких простых мелочах жизни, как горячая вода, ванная и нормальный туалет, домашняя еда, – отвечает участник СВО. – Думаю, моя судьба была так предначертана, и я был подготовлен к произошедшим событиям. Может быть, поэтому я принимаю их проще.

Виктория Чумакова 

Фото: личный архив Влада Фролова, Павел Мирошкин / ИА «Высота 102»