«Их следовало бы откопать»: волгоградский историк раскрывает тайны построенных во время войны укрытий НКВД

Накануне Сталинградской битвы в город на Волге массово съезжались метростроевцы. Подготовив убежище, в которое при движении линии фронта мог приехать сам Иосиф Сталин, строители не спешили уезжать. Ведь накануне одного из серьезнейших сражений Великой Отечественной здесь оставалось немало работы – к примеру, отстроить штольни для сотрудников НКВД. 

Об истории подземных сооружений, загадка которых полностью не разгадана до сих пор, корреспондентам ИА «Высота 102» рассказал историк, кандидат философских наук Сергей Иванов.

«Люди стали задыхаться»

Штольни Сталинградского Управления НКВД располагались в Ерманском, ныне – Центральном районе, в обрыве берега Волги. В свое время старожилы города – семья Нарижных-Никольских – рассказывали краеведу Юрию Манцурову о том, что с началом массированной бомбардировки города многие мирные жители бежали именно в эти укрытия.

– Сергею Никольскому было известно, что еще с весны сотрудники органов НКВД организовали строительство тоннеля с берега перпендикулярно Волге в сторону здания своего управления и домов, где проживали их семьи, – пишет Юрий Манцуров. – Но закончить работы не успели… 23 августа 1942-го Сергей Петрович бросился с дочкой в убежище НКВД, но оказалось, что и там спасение призрачно. Прибежав в тоннель в числе первых, он, теснимый все новыми и новыми людьми, оказался в самом конце, в его тупике. Все стояли в полной темноте, в плотной массе. Кто-то громко разговаривал, многие женщины и дети плакали. Другие зажигали спички, курили. Люди стали задыхаться. Дочка Галя тоже плакала, и все время просила пить. Но вот глухие взрывы прекратились, и народ стал расходиться.

После дня, который разделил жизнь сталинградцев на «до» и «после», Сергей Никольский начал копать собственный блиндаж в обрыве напротив современной улицы Родимцева.

– В тоннеле, который находился под обрывом, разместился штаб Родимцева, – писал Юрий Манцуров. – Скоро солдаты подружились с семьей. Женщины, случалось, стирали им белье, варили обеды из продуктов, которые давали им военные. Воины делились с семьей сухарями, другими съестными припасами. А в октябре 1942-го семью эвакуировали на левый берег Волги после ночного визита какого-то человека с пистолетом. Чудом успев выскочить из блиндажа, жена Никольского бросилась к тоннелю. Прибежали наши солдаты, но никого поймать не успели. Об этом случае было доложено генерал-майору Александру Родимцеву, который и приказал отправить семью в тыл.

Кто строил сооружения? 

Один из основных вопросов заключается в том, кто же строил укрытия вдоль берега Волги? Медалями «За оборону Сталинграда» награждались метростроевцы, в кратчайшие сроки сделавшие в городе командные пункты и бомбоубежища. Такие медали есть у ветеранов строительно-монтажного управления № 7 Алексея Челищева и его супруги Полины, которые с гордостью говорили – в построенном ими тоннеле размещался штаб легендарной 13-й дивизии Родимцева.

– В своих воспоминаниях начальник одного из участков строительства Ткаченко писал, что после сдачи главного объекта по просьбе секретаря Сталинградского Обкома ВКП (б) Чуянова и по согласованию с директором Московского метростроя Самодуровым, проходчики по тому же проекту приступили к возведению второго подземелья (КП № 2), располагавшегося также в левом берегу Царицы, но на 250-300 метров ниже, – рассказывает Сергей Иванов. – В мае 1942-го остававшиеся метростроевцы были отозваны, а дальнейшие работы, вероятно, продолжили уже саперные воинские части. Однако, судя по всему, Ткаченко немного ошибался, и отозваны в Москву были лишь инженеры. Сами же рабочие-проходчики продолжили спешно вгрызаться вглубь земли, готовя город к обороне. В государственном архиве Волгоградской области мне удалось найти интереснейший документ от 20.01.1943 года, касающийся данного сооружения. Как упоминал в своем отчетном докладе в Москву старший помощник начальника Отделения МПВО УНКВД Сталинградской области военинженер 3 ранга А.Е. Шевченко, «во втором полугодии, в июле месяце, было закончено строительство КП УНКВД второй категории и начато строительство подземного КП УНКВД первой категории в откосе берега реки Волги. Проект КП был разработан строительством №-98 Метростроя […] По сооружению КП выполнены горные работы по проходке двух подходных штолен протяжением 65 метров каждая, с установкой крепи. Жестокая бомбардировка города противником начатая 23 августа, вынудила Управление НКВД 24 августа перейти в незаконченный строительством КП. С 28 августа по 14 сентября бойцами 31-го инженерно-противохимического батальона МПВО НКВД штольни были оборудованы под КП УНКВД».

В отчете за январь 1943-го, отправленном в Москву военным инженером Шевченко, сказано: «За июль и август месяцы было освоено 135 тыс. руб. (37%), и по строительству подземного КП УНКВД, из специально отпущенных дополнительно средств в сумме 1500,0 тыс. руб., освоено 300,0 тыс. рублей». По итогам своего доклада Шевченко делал следующие выводы: «Командные пункты, убежища и щели сыграли исключительно большую роль в деле бесперебойной, планомерной работы Управления НКВД и спасения жизней сотрудников. … На площадь 0,75 кв. км. городка УНКВД было сброшено более 30 ФАБ и 80 ЗАБ (зажигательных авиабомб – Прим.ред). Система МПВО в действии показала, что главнейшими и первоочередными ее задачами являются: 1. Строительство КП и укрытий. 2. Укрытия необходимо строить отдельно-стоящими – убежища, землянки, щели. 3. Медпункты необходимо организовывать в укрытиях типа отдельно-стоящих убежищ или землянок».

«Искать новое место было некогда»

До того, как фашистские войска зашли в городские кварталы, в подземельях НКВД чаще всего укрывались мирные жители и милиционеры, а не бойцы 13-й гвардейской дивизии, подчеркивает Сергей Иванов.

– Второго сентября около переправы сосредоточилось примерно 60 автомашин. Вражеской бомбой причал был разбит. Противник не прекращал бомбежки берега. Все от мала до велика попрятались в штольни, хозяйничала лишь одна вражеская авиация да огонь, пожирающий машину за машиной. И здесь впервые, видя, как гибнут колоссальные ценности, я выхватил револьвер и кинулся в штольню выгонять людей, спасать имущество и машины. На мой зов отозвались два работника НКВД. Остальные боялись выходить. Огонь распространялся молниеносно и грозил не только уничтожить эти ценности, но и самих людей, прятавшихся в штольне». Только когда Петраков на виду у всех расстрелял «злостного труса и паникера», народ кинулся спасать имущество и тушить огонь. Было спасено около 50 автомашин, много имущества, а главное – сами люди, – вспоминал майор НКВД Петраков.

После переброски в город 13-й гвардейской дивизии Родимцева под ее КП отвели штольню и готовые блиндажи на берегу Волги у пристани – те, что остались от управления НКВД.

– Примерно в километре от центральной переправы в большой штольне был наскоро размещен командный пункт дивизии. Через бревенчатую пристройку, наспех покрытую горбылями и листами железа, мы прошли внутрь. Стены штольни были укреплены деревянными щитками, в дощатом потолке виднелись широкие щели, из которых время от времени сыпалась земля. При входе справа и слева трехъярусные нары, разделенные узким проходом, по которым было трудно разойтись двоим, – вспоминал Александр Родимцев. – До размещения командного пункта здесь некоторое время жили работники местной милиции, оставшиеся оборонять город. Многих из них мы еще застали в штольне. Они деловито представились и доложили о содержании своей работы. Эти товарищи, знавшие каждый переулок, каждый дом, оказали нам немалую помощь. Они стали хорошими разведчиками и проводниками при выполнении боевых операций. В памяти остались фамилии Петрухина, Поля, Ашифманова и некоторых других, принявших участие вместе с нами в обороне города и не раз проявлявших мужество и отвагу. Штольне далеко было до выдающегося произведения строительного искусства. Самым большим ее недостатком было отсутствие вентиляции. Пробыв здесь некоторое время, люди стали задыхаться. Но искать новое место было некогда.

В других мемуарах «генерал Отвага», как называли Александра Родимцева его подчиненные, упоминал и о других подробностях жизни военного Сталинграда.

– Народу здесь было полно. Среди военных гимнастерок виднелись штатские костюмы. Дверь все время хлопала – люди входили и тут же выбегали, получив то или иное боевое задание. Но во всей этой суматохе чувствовался порядок. Штаб не терял времени, его хорошо налаженный механизм уже действовал: связь с частями была установлена, все службы приступили к работе. Бельский (начальник штаба дивизии – Прим.) обосновал свое рабочее место в дальнем углу штольни, примостившись за маленьким столиком, на котором едва умещался телефон и свернутый план города.

Интересно, что из здания НКВД имелся подземный ход к Волге. О нем вспоминал бывший председатель совета ветеранов УФСБ по Волгоградской области Николай Орлов.

– Глухая тяжелая земляная стена, и в ней неожиданно дверь с коротким козырьком из выступающих наружу толстых бревен. Вход прикрывает серая плащ-палатка. Около двери часовой в зеленой форме сотрудника НКВД. П-образная штольня уходила глубоко в земные недра. Стены обшиты толстым горбылем. Тускло светили редкие лампочки под потолком. Вдоль левой стены в три яруса сплошные нары, кое-где спали на них после дежурств сотрудники милиции. Взрывы снаружи почти не доносились, но стены сотрясались. В небольшой квадратной комнате за грубым, сбитым из простых досок столом сидел начальник управления милиции Бирюков … – писал в книге волгоградский писатель Михаил Поляков.

«Волжский простор, озаренный пламенем горящего Сталинграда»

К слову, после массированной бомбардировки Сталинграда, 25 августа 1942-го, в командный пункт на Волге перешли на только милиционеры, но и военный совет фронта, командующий фронтом Еременко, а также Никита Сергеевич Хрущев.

В одну из штолен КП УНКВД руководство фронта перебралось из так называемого Сталинского бункера. Заместитель командующего авиацией дальнего действия (АДД) генерал Скрипко писал: «Генерал А.И. Еременко решил перенести свой командный пункт в запасную штольню неподалеку от берега Волги в районе вокзала. Здесь оказалось тесно и душно. Ночью свечи горели тусклым огнем. Однако на новом КП связь работала более устойчиво, чем на прежнем месте, а это — немаловажное обстоятельство. Когда ночью мы выходили из штольни подышать свежим воздухом, взору открывался волжский простор, озаренный пламенем горящего Сталинграда и зачастую гирляндами светящих авиабомб, то и дело сбрасываемых немецкой авиацией».

Военный корреспондент Давид Ортенберг писал, что с 9 на 10 сентября побывал на командном пункте фронта на берегу Волги: «Он разместился в подземелье с низким сводом, напоминавшим мне горизонтальную штольню донецкой шахты … Константину Симонову же он показался огромной подводной лодкой с отсеками...».

– Как сейчас вижу перед собой один из отсеков этого подземелья. Говорю «отсеков», потому что весь этот тоннель с поперечными дощатыми переборками чем-то вдруг напомнил мне огромную подводную лодку. В одном из отсеков с койкой и столом сидел Хрущев и подписывал какие-то бумаги. … в тоннеле была плохая вентиляция, – подробно описывал он. – Я прекрасно помню то подземелье. Над головой неаккуратные балки, стены, слегка выпертые внутрь давлением земли.

– На самом же деле здесь расположился не фронтовой КП, а передовой командно-наблюдательный пункт командующего фронтом или вспомогательный пункт управления (ВПУ), которым командовал заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант Голиков. Над ПКНП, помещавшимся в штольне крутого волжского берега на глубине не менее 25 метров, стояла мельница Гергардта. Даллакян подробно описывает это подземелье: «Штольня … была вырыта в десятке шагов от железнодорожной линии, горизонтально прямо. Один вход, он же выход. Конец штольни был огорожен досками. Там находился так называемый кабинет командующего. … Штольня длинная, ярко освещенная, обита наспех тесом. По обе стороны узкого прохода вместо столов приделаны к стенам широкие дощатые полки-столы на крестовинах – от самого входа до кабинета командующего. За ними спиной к проходу сидели связисты и генералы – командующие авиацией, артиллерией, другими родами войск, работники оперативных отделов штабов обоих фронтов …. В маленьком закутке, в самом начале штольни, едва помещался небольшой комендантский столик», – отмечает Сергей Иванов.

Их уничтожили в мирное время 

После разгрома окруженной фашистской группировки власти обратили внимание на сохранность важных штабов для передачи исторической памяти будущим поколениям. Уже 6 июля 1943 года в Сталинграде вышло постановление городского комитета обороны «О состоянии охраны и о реставрации памятников обороны Сталинграда», в котором подчеркивалось: «целый ряд исторических мест, блиндажей не приведен в надлежащий порядок, за ними нет надлежащего наблюдения по сохранению их как исторических мест».

– Было решено: «В течение июля-августа месяцев провести полный учет всех памятников обороны Сталинграда (… важных опорных пунктов, блиндажей, мест расположения командных пунктов, штабов и т.п.) …». К сожалению, штольни НКВД, как и многие другие штабы, были устроены в обрыве правого волжского берега, склонного к оползням. В период весеннего половодья высокая вода подмывала берег, препятствуя устойчивости подземелий, укрепленных, в основном, лишь деревянными срубами. Они ветшали, поражались грибком, замусоривались, и, в итоге, были сровнены с землей при устройстве набережной. Однако сооружение, как интереснейший объект истории, таит еще немало тайн, которые требуют дальнейших исследований. Место его расположения еще возможно определить с помощью современных методов георазведки. Сам бункер, на мой взгляд, следовало бы откопать для восстановления в натуральную величину и устроить там музей, показывающий посетителям реальную обстановку штаба, быт его обитателей, оружие и технику Победы, – настаивает волгоградский историк.

Фото предоставлены Сергеем Ивановым