По делу погибшего в Волгоградской области срочника из Курска выдвинули ошеломительную версию

Расследования 13.09.2023 09:41

13.09.2023 09:41

Предварительное следствие по уголовному делу по факту гибели 21-летнего срочника из Курска Даниила Радского, которого нашли с перерезанным горлом в воинской части № 67968, дислоцированной в городе Котельниково Волгоградской области, длится уже почти полтора года. Из Волгограда материалы дела передали в ВСУ СК России по ЮВО в Ростове-на-Дону. Мать погибшего рядового Любовь Нефедова надеялась, что теперь следователи, наконец, начнут искать убийцу сына, но, по словам женщины, через пару месяцев безуспешных попыток найти хоть какую-то зацепку в Ростове пришли к выводу, что срочник случайно сам наложил на себя руки.

— После того, как Максима Бакучаева заключили в СИЗО (по обвинению в получении взятки в особо крупном размере, — Прим. ред.) и материалы ушли в Ростов, следствие вроде задвигалось. У нас снова были очные ставки с сослуживцами. Но эти допросы ничего нового не дали. Была проведена экспертиза в Москве по побоям на теле сына. В выводах московских экспертов почти в каждом предложении фраза «вероятнее всего» и никакой конкретики. На фото с места происшествия, которое есть в уголовном деле, видны синяки под глазом, они там уже были, когда Даню нашли, даже Бакучаев с этим был согласен, а судмедэксперты, проводившие самую первую экспертизу в Волгограде, их не описали. Теперь московские эксперты ссылаются на первую СМЭ, якобы раз там не описано, значит, ничего не было. Все формулировки очень размыты. К примеру, то, что я называю синяками, следствие считает трупными пятнами, московскими экспертами обозначается как «вероятные трупные пятна», — рассказывает мать Даниила Радского. — Насчет пореза на руке даже московские эксперты не дали ответа и объяснения. Так и не установлено, кто подкинул сенсорный телефон, который нашли в 30 или 50 метрах от того места, где убили моего сына.

Ранее в редакцию информагентства обратился военнослужащий части, где нашли мертвым 21-летнего срочника. Собеседник, в числе прочего рассказал, что у Даниила был смартфон помимо обыкновенного телефона, который он прятал где-то в части. Якобы там была переписка с девушкой, и он из-за нее покончил с собой. Но родственники заявляли, что у Даниила не было мотива уходить из жизни, и он с нетерпением ждал «дембеля».

По словам матери Даниила Радского, в итоге следствие в Ростове выдвинуло ошеломительную для семьи Нефедовых версию.

— Переписку в телефоне досконально изучили, там нет ничего, что могло бы указывать на то, что сын мог наложить на себя руки. Следователи не хотят рассматривать версию убийства. Если Бакучаев в Волгограде настаивал, что это суицид, то здесь следствие сообщает мне, что якобы смерть Дани наступила в результате неосторожного обращения с бритвой. Они считают, что мой сын захотел как-то отдохнуть от нарядов, «закосить», так вроде у них на армейском сленге это называется. Чтобы лечь в санчасть, Даня, когда брился, пытался нанести себе вред, якобы случайно перестарался и перерезал горло, — говорит Любовь Нефедова. — Предположим, хотя это безумие, просто предположим, что это имело место быть, возникает вопрос: то есть он отправился бриться в глухом месте? Там, где его нашли — приличное расстояние от расположения части. Согласитесь, что необязательно куда-то уходить, если бы все происходило именно так, как сейчас считает следствие. Он мог бы все это сделать перед зеркалом, а не так, чтобы на ощупь себя резать. К тому же, если бы мой сын, как они говорят, случайно повредил себе горло, у него пошла бы кровь, разве не сработал бы инстинкт самосохранения? Даня хотя бы пару шагов сделал, чтобы выйти на дорогу или оказать себе помощь, однако ничего этого не было. У меня тогда в голове не укладывается, к чему тогда был год непонятных расследований? Чтобы в итоге прийти вот к этому?

Мать погибшего срочника считает, что на начальном этапе следствие допустило непоправимые ошибки.

— Если бы изначально обратили внимание на телефон, отправили его на дактилоскопическую экспертизу, возможно, что можно было найти человека, который его подбросил. Ведь после обнаружения телефон был у сослуживцев, они хотели получить какую-то информацию, и только после этого он попал к следователям, — рассуждает мать Даниила. — Со следователем в Ростове последний раз я общалась в конце лета. Он мне скидывал очередной допрос сослуживца Дани. Я пока не знаю, что делать дальше. Единственное, что я знаю — моего сына убили. Глупая версия следствия меня не устраивает. Дальше скорей всего буду обращаться с жалобами опять в центральный главк СКР. Следствие в упор не хочет признавать, что травмы на теле сына — это телесные повреждения, которые ему нанесли другие люди. Они пытаются найти этому какое угодно объяснение, вместо того, чтобы выяснить, кто причинил ему эти травмы, кто убил Даню.

Помимо прочего, как уточнила Любовь Нефедова, на сегодня она отстаивает свою позицию одна без помощи адвоката.

— Юрист Сергей Грицко, которого я наняла, сам из Ростова. Еще когда следователем был Бакучаев, он вроде начал при нем работать, ходатайства какие-то писал, а потом исчез. В момент, когда я ехала в Волгоград на очную ставку с одним из сослуживцев Дани, с медсестрой, он написал, что приехать не сможет. После проведенных следственных действий, я ему повторно написала, что делать дальше, а он просто перестал мне отвечать. Договор мы с ним заключили в августе прошлого года на время предварительного следствия. Были оплачены все услуги. Я пока никуда не обращалась по этому факту. У меня нет никаких моральных сил заниматься еще и этим, — резюмировала Нефедова.

Напомним, что Даниила Радского призвали в Волгоградскую область из Курска. Молодой человек попал в Котельниково — в военно-космические силы. За 55 дней до демобилизации тело 21-летнего срочника с перерезанным горлом обнаружили в части, где он служил. Первоначально расследованием дела занимался Военный следственный отдел СКР по Волгоградскому гарнизону. Было возбуждено дело по ч. 1 ст. 110 УК РФ — доведение до самоубийства. Вскоре следователь по делу Максим Бакучаев оказался в СИЗО, а материалы передали в Ростов-на-Дону.