«Мне сказали, что мамочка просто спит»: волгоградка требует наказать врача за жуткую смерть матери в ГУЗ «ГКБСМП № 25»

В Волгограде вот уже третий год Татьяна Лысцова добивается справедливого наказания для бывшего врача-невролога ГУЗ «ГКБСМП № 25». В мае 2022 года специалист дежурил в приёмном покое учреждения и госпитализировал с подозрением на ишемический инсульт в своё отделение её мать – 77-летнюю Людмилу Лысцову. Через несколько дней пенсионерка скончалась. Но не от проблем с кровообращением, а из-за тяжелейших травм головного мозга, возникших в результате внешнего воздействия.

«Она крепко спит»

Людмила Лысцова почувствовала себя плохо 6 мая 2022 года. У пожилой женщины, вспоминает дочь, резко поднялось давление, а вскоре начались и проблемы с речью.

– Я очень перепугалась за маму, и мы приняли решение вызвать скорую. Но ничего серьёзного фельдшер не увидела. Через какое-то время маме стало хуже, и мы вызвали скорую повторно. Вновь приехала врач, осмотрела её. Сказала, что необходимо уточнить диагноз, а для этого нужно сделать КТ в больнице. Мы согласились, но с мамой сразу условились, что если анализы будут хорошие, то мы её заберём домой, – рассказала журналистам дочь погибшей Татьяна Лысцова.

В злосчастный день дежурной по городу оказалась больница скорой медицинской помощи №25, куда и доставлена была пенсионерка.

– Мамочку принял на обследование дежурный врач. Им оказался сотрудник неврологического отделения. Её увезли, а нас попросили ожидать. Через два часа вышел доктор и сказал, что все анализы хорошие. КТ-исследование инсульт не подтвердило. Однако забрать её нам не разрешили. По словам доктора, она устала и крепко спит, – добавила женщина.

«Это был уже другой человек»

Ситуация резко изменилась утром 7 мая. Лысцовых разбудил звонок из больницы.

– В 7:00 позвонил врач-невролог и сообщил, что состояние мамы резко ухудшилось: она неожиданно впала в кому, и её перевели в реанимацию. Мне продиктовали список дорогостоящих импортных лекарств, которые срочно нужно привезти в реанимацию. К 13:00 я приехала с медикаментами в больницу. Тогда ещё действовали ограничения по COVID-19. Но я сама медработник, поэтому уговорила меня пропустить, – добавила дочь.

Когда Татьяна зашла в реанимацию, она не сразу смогла найти близкого человека.

– Я спросила доктора, а где же мамочка, а она говорит: «Так вот же». Я узнала её лишь по цвету волос. Внешне это был совершенно другой человек. Голова отёкшая, на веках сильнейшие гематомы.

Увидев мать в таком состоянии, женщина сразу же спросила, что с ней случилось за эти несколько часов.

– Мне сказали, что ей назначено лечение от инсульта. Поддерживающая терапия. Но я сама долгое время проработала в детской реанимации и сразу поняла, что здесь что-то другое. Я спросила, делалось ли ей повторно КТ или какие-то другие анализы. Но меня заверили, что сейчас из-за тяжести её состояния это сделать невозможно. Я была шокирована тем, как выглядела мама, и на всякий случай сделала её снимок. С этого момента я начала записывать все разговоры с медперсоналом, – подчеркнула волгоградка.

«К нам её уже привезли такой»

8 мая женщина вновь хотела попасть в реанимацию и проверить состояние мамы, однако на этот раз её категорически отказались впускать.

– Когда я позвонила, трубку взял новый, заступивший на смену врач. Он категорически отказался предоставить мне доступ в реанимацию. Заявил, что «пока я дежурный, ноги моей в реанимации не будет».

Вечером женщина опять попыталась созвониться с реанимационным отделением.

– Врач разговаривал со мной в очень грубой форме. Заявил, что у мамы инсульт. Выразил негодование моими звонками, – вспоминает Татьяна.

9 мая подозревая неладное, женщина вновь приехала в больницу. Однако её опять не пропустили к матери.

–  Вновь прошла пересменка, но меня не впустил и уже новый врач. К сожалению, у нас многие родственники пациентов не знают свои права. Но президент Владимир Путин ещё несколько лет назад подписал закон, который разрешает посещать близких родственников даже в реанимационном отделении. Я обратилась к дежурной заведующей больницей, объяснила, какой закон был нарушен сотрудниками учреждения, и уведомила, что, если меня не пропустят к маме, я обращусь в Следственный комитет. Мне предложили не привлекать правоохранительные структуры и пообещали решить вопрос, – продолжает женщина.

Исполняющая обязанности заведующей пообещала перезвонить, но даже по прошествии нескольких часов обратной связи так и не последовало.

– Я вновь направилась к дежурному врачу в реанимацию. Он очень нервничал. Отвечал грубо. В этом разговоре впервые вскрылась ужасающая правда. Он проговорился, что у мамы тяжёлая закрытая черепно-мозговая травма, и в таком состоянии её в реанимацию уже привезли, и сейчас он выясняет, что и где с ней произошло.

Прошло ещё чуть более часа, когда Татьяна наконец получила звонок, но не от заведующей, а от врача из реанимации.

– Без каких-либо предисловий, грубым тоном он произнёс лишь два слова: «Констатирую смерть». На меня будто что-то обрушилось. Я вновь связалась с дежурной заведующей. Она позвала меня к себе и вызвала врачей и медсестёр, в том числе, и того самого врача-невролога, который её принял в больницу и после дежурства которого мамочка впала в кому.

Пытались замести следы?

По словам дочери, она записала аудио и этого разговора. Во время беседы медики признались, что в ночь с 6 на 7 мая 2022 года Людмила Лысцова якобы упала с кровати, в результате чего и получила травму головы. Кроме того, произошедшее, со слов доктора, запечатлели камеры видеонаблюдения в больнице.

При этом врач-невролог, а также младший медицинский персонал скрыл произошедшее и от родственников, и от руководства больницы, и даже от коллег в реанимационном отделении, куда находящаяся после падения в коме пациентка была помещена.

– Когда я попала в реанимацию 7 мая и не поверила, что состояние мамы похоже на инсульт, мне сотрудники реанимации показали бланк, с которым она поступила сюда. Там чёрным по белому было написано «ишемический инсульт». Ни о каком падении не было ни слова, – подчеркнула Татьяна.

Из-за того, что произошедшее долгое время скрывалось, пожилой женщине не была оказана необходимая медицинская помощь. Как впоследствии выяснилось, о черепно-мозговой травме врачи в реанимации узнали лишь 8 мая, то есть через сутки после случившегося.

– Оказывается, в тот день, когда меня отказались впускать в реанимацию, маме было сделано повторное КТ, которое установило закрытую черепно-мозговую травму. Но и после этого данная информация от меня скрывалась медиками. Я разговаривала в тот день дважды с доктором. Он ни разу об этом даже не обмолвился. Напротив, вечером меня ещё и попрекал за беспокойство. Подчёркивая, что у мамы инсульт, – добавила дочь погибшей.

Уголовное дело

Сразу после похорон произошедшим заинтересовалось подразделение СУ СК России по Дзержинскому району Волгограда.

– Меня вызвали к себе следователи и опросили. Изначально они не могли поверить, что всё это случилось с мамочкой в больнице. Они подумали, что её могли доставить туда уже такой. Однако, когда я рассказала об аудиозаписях разговоров с врачами, снимках мамы и результатах первого КТ-исследования, обратили внимание уже на работников больницы.

Татьяна подчёркивает, что очень благодарна правоохранительным органам, за то, что они откликнулись на горе её семьи и приложили усилия для выяснения всех обстоятельств  произошедшего.

Другая версия

Как только следствие начало производить опросы сотрудников ГУЗ «ГКБСМП № 25», версия об обстоятельствах травмирования пенсионерки изменилась. Врач-невролог, по словам Татьяны, заявил, что на самом деле пожилая женщина упала не с кровати, где за ней должны были наблюдать медицинские работники, а в коридоре, куда по собственной воле и вышла.

Согласно документам, предоставленным в редакцию Татьяной Лысцовой, во время очной ставки мужчины с исполняющей обязанности дежурного администратора больницы последняя пыталась выяснить, почему же, обнаружив на полу женщину в столь тяжёлом состоянии, ни он, ни другие работники не сообщили о случившемся:

- Почему Вы скрыли в медицинской документации факт падения?

- Насколько я помню, я ничего не скрывал.

- Вы доложили врачам реанимации о падении пациентки?

- В настоящее время я не помню, доложил ли я или нет.

- Вы докладывали мне о падении пациентки?

- Я не помню.

- Перед тем как госпитализировать пациентку в реанимацию, почему Вы не сделали КТ всего тела?

- На момент осмотра, когда меня вызвала медсестра, её состояние было слишком тяжёлым.

Во время следственных действий выяснилось, что врач-невролог ещё в первые часы нарушил инструкции Минздрава, а также внутренние регламенты больницы. Документы, в частности, предписывали пациентку с подозрением на инсульт на сутки положить в реанимацию. Там кровати оснащены специальными устройствами, предотвращающими падение, а также была полностью исключена возможность бесконтрольного передвижения пенсионерки, изначальный диагноз которой предусматривает возможность падения. Однако врач по какой-то причине предпочёл положить её в своё отделение.

На допросе он пояснил, что это якобы было вынужденное решение из-за отсутствия в реанимации мест, но эту информацию опровергли другие сотрудники больницы. По официальным данным, в реанимации были свободны сразу пять коек.

Фатальный непрофессионализм?

Согласно выводам судмедэкспертизы, подготовленной ведущими специалистами Сибирского филиала СЭЦ СК России, медицинская помощь пациентке в ГУЗ «ГКБСМП № 25» была оказана ненадлежащим образом. Эксперты однозначно подтвердили, что Людмила Лысцова была необоснованно помещена в 1-е неврологическое отделение вместо реанимации, что и привело к её травмированию. Данные обстоятельства находятся в прямой причинно-следственной связи с гибелью пациентки.

Кроме того, эксперты определили, что гематомы на лице пенсионерки не могли возникнуть из-за инсульта, что должны были знать врачи реанимации. У медиков были все основания, чтобы назначить ей повторное КТ и на момент поступления в реанимацию, состояние пациентки это сделать позволяло. Однако этого сделано не было. 

Более того, при проведении терапии от инсульта женщине давались лекарства, которые могли ухудшить последствия черепно-мозговой травмы.

Однако даже когда состояние пациентки на самом деле ухудшилось, диагностику черепно-мозговой травмы всё же можно было произвести.

Кроме того, необъективной оказалась информация и о закрытой черепно-мозговой травме пациентки, установленная в результате всё же проведённого 8 мая повторного исследования КТ. По мнению независимых экспертов, травма была более серьёзной – открытой.

Нестыковка на нестыковке

Изначально врач-невролог заявил дочери, что всё хорошо, КТ неплохое, однако её мать нельзя забрать, потому что она задремала. Затем, после случившегося, выяснилось, что женщина была госпитализирована с подозрением на инсульт. Однако по неизвестной причине до момента нахождения в коридоре ей не оказывалась положенная медицинская помощь. По крайней мере, об этом говорят медицинские документы.

– Судя по карточке, ей не давали лекарств, не делали никаких дополнительных исследований, процедур. Я у врача-невролога спросила, почему, если у мамы якобы были признаки инсульта, о котором во время разговора со мной он утаил, ей не оказывалась никакая помощь? Это же очень серьёзный диагноз, когда время идёт на минуты. Ничего вразумительного я от него не услышала. Кроме того, во время одной из очных ставок в СК у него интересовались коллеги, сколько раз в течение ночи он подходил к моей маме и проверял ли он её состояние. Ответ вновь был «прошло много времени, и уже не помню», – продолжает Татьяна.

Согласно заключению судмедэкспертизы, травма головы произошла после падения навзничь:

«Принимая во внимание характер и локализацию повреждений, данная черепно-мозговая травма образовалась в результате падения Лысцовой навзничь с однократным ударом затылочной областью от твёрдого объекта (предмета) с широкой травмирующей поверхностью (например, пол)», – говорится в документе.

Пациентку якобы обнаружили на полу в 06:30, однако, как долго она там пролежала, достоверно установить не удалось. Персонал больницы с трудом вспоминает тот день, а видеокамеры, о которых ранее рапортовали медики, практически ничего не засняли.

– Для меня было важно понять, действительно ли моя мамочка упала сама 7 мая или же что-то могло произойти накануне. Для этого мы договорились со следователями, что они запросят максимальный объём видеокадров, заснятых 6 и 7 мая. Планировалось, что следствие сможет установить по видео весь маршрут передвижения мамы от приёмного покоя и кабинета КТ до палаты, а также время, когда могло произойти падение. Однако в результате больница предоставила следствию лишь какую-то нарезку, отдельные непродолжительные ролики, метаданные к которым содержат информацию о том, что они были сняты в 2018-2020 годах. Подлинные они или нет, когда были сняты и что на них происходит, – понять невозможно.

Кроме того, при подготовке экспертизы специалистам не был задан вопрос, при падении с какой высоты пациентка могла получить столь серьёзные черепно-мозговые травмы. Действительно ли она могла упасть с высоты собственного роста или, к примеру, с кровати и получить такие увечья.

Кроме того, пенсионерка лежала в общей палате, вместе с ней находились и ещё двое пациентов. Очевидцы могли бы помочь установить обстоятельства произошедшего, однако после возбуждения уголовного дела они для потерпевшей стороны словно «исчезли».

– По данным СК, один из пациентов, проходивших лечение вместе с мамой, уехал в другой регион, и местным следователям его допросить не удалось. Второй проживает где-то в Волгограде, но добиться какой-то вразумительной информации правоохранители от него также не смогли, – добавляет дочь.

Как с гуся вода?

Обвинение в халатности, повлекшей гибель человека, было выдвинуто следствием лишь в адрес врача-невролога.

– Учитывая тот факт, что решение о госпитализации Лысцовой Л.А. принималось дежурным врачом-неврологом Василенко С.М., последнему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ. Вину в инкриминируемом деянии он не признал, – сообщили ИА «Высота 102» в ответ на запрос в пресс-службе СУ СК России по Волгоградской области.

При этом эпизоды сокрытия обстоятельств произошедшего, а также ненадлежащего оказания медицинских услуг другими сотрудниками больницы, по словам Татьяны Лысцовой, оценены правоохранителями не были. Женщина полагает, что это может быть связано с истечением срока давности за эти правонарушения.

Обвинение получило сначала одобрение прокуратуры, а затем и поддержку Дзержинского районного суда. 3 июля 2025 года суд приговорил врача-невролога, «забывавшего» про действующие инструкции, про обстоятельства падения пенсионерки, фактически пустившего коллег по неверному пути лечения, в результате чего женщина скончалась в реанимации, к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с запретом на врачебную деятельность на 2 года.

Однако обвиняемый оспорил приговор – и 14 августа Волгоградский областной суд отменил ранее вынесенное решение, полностью оправдав врача «ввиду отсутствия в его действиях состава преступления».

– Это был шок для всех. Когда я готовилась к заседанию, созванивалась со своим адвокатом. Он сказал, что это полнейшая формальность. Никаких дополнительных экспертиз не проводилось. Новых обстоятельств установлено не было. Когда приговор был оглашён, даже у представителя прокуратуры волосы встали дыбом. Это полнейшее беззаконие. Суд просто взял и оправдал его без какой-либо мотивации, – подчёркивает Татьяна.

По словам дочери погибшей, в общей сложности за минувшие месяцы ей пришлось побывать на двух десятках заседаний.

– Вы бы видели его [врача]лицо. Он ни разу не то чтобы не извинился, даже соболезнования не принес. Сидел и усмехался. На время следствия он был под подпиской и, приходя в суд, мило беседовал со своим защитником. Постоянно что-то обсуждали, смеялись. Будто бы и не в суде находятся.

Женщину потрясло столь бессердечное отношение. После возбуждения уголовного дела врач не прекратил работать с пациентами. Он уволился с «ГКБСМП № 25» и, согласно открытым источникам информации, перешёл на работу в другую больницу на территории Волгограда.

Редакция ИА «Высота 102» попросила комитет здравоохранения Волгоградской области прокомментировать ужасающий случай гибели пожилой женщины, а также сообщить, почему врач, подозреваемый в причастности к произошедшему, даже на период следствия не был отстранён от работы в государственных медицинских учреждениях.

– В настоящее время полномочиями по проведению расследования и предоставлению правовой оценки обладает следственный орган. Медицинская организация не уполномочена давать комментарии относительно указанного дела, – подчеркнули в пресс-службе облздрава.

При этом в комитете отметили, что после произошедшего была проведена проверка качества оказания медицинских услуг в ГУЗ «ГКБСМП № 25», однако придать публичности её результаты специалисты категорически отказались.

– Комитетом здравоохранения была проведена ведомственная проверка качества безопасности медицинской деятельности, с результатами которой могут ознакомиться законные представители пациента или правоохранительные органы, направив письменный запрос в комитет здравоохранения, – говорится в ответе чиновников.

Надежда на справедливость

Гибель матери, по словам Татьяны, очень сильно повлияла на семью Лысцовых.

– Мы с сестрой до сих пор переживаем всё это. Моя мама была очень добрая, всегда всем помогала. Говорила, что добро обязательно возвращается. Но когда в результате помощь понадобилась ей, произошло такое. Я помню, когда у нас случались в детской реанимации какие-то несчастья, мы все очень сильно потом переживали. Что сейчас происходит с нашим медицинским сообществом? Для меня загадка. Мне очень хотелось бы довести это дело до конца, чтобы врачи более ответственно относились к своей работе. Мы всё чаще сталкиваемся с хамством медиков, с нежеланием работать, с их ошибками, но большинство закрывает на это глаза. Возможно, поэтому всё и становится с каждым годом в нашей медицине хуже и хуже, – рассуждает дочь покойной женщины.  

Накануне публикации в ответ на запрос ИА «Высота 102» пришел ответ из прокуратуры Волгоградской области. Согласно заявлению надзорного органа, решение Волгоградского областного суда об оправдании врача-невролога в ближайшее время будет обжаловано в Краснодаре – в Четвёртом кассационном суде.

Коллаж: Алексей Костяков

Документы: Татьяна Лысцова