«Некоторые материалы трогают до слез»: художник-реставратор возвращает к жизни старинные книги

Из истлевших клочков бумаги волгоградский художник-реставратор Валентина Никифирова собирает полноценные книги. В ее руках свою вторую жизнь получают редкие произведения из родительских чуланов, семейные молитвенники и Евангелие, а сейчас, накануне 80-летия Победы – трогательные письма с фронта. О тонкостях своей работы мастер реставрации рассказала корреспондентам ИА «Высота 102».

В центре рабочего стола Валентины Никифоровой - завернутый в файл фронтовой треугольничек, исписанный мелким и, кажется, еще совсем юношеским почерком. С размахрившимися краями и круглой дыркой в сердцевине, письмо, написанное больше 80 лет назад, все же кажется живым. «Шлю вам свой привет и желаю всего хорошего в вашей жизни…»

- Читаешь эти послания и понимаешь, что люди в те времена были другими, - глядя на пожелтевшее письмо, говорит Валентина Никифирова. – Другое отношение к близким, другое обращение к матери. С первых строчек – не о себе, а о них. Как вы? Передавайте привет тем, тем и этим. Бывает, что работаю с таким материалом и плачу - настолько все это трогает за душу. Волнение и даже легкий страх тоже никуда не уходят. От того мы и сидим на подсвете, как хирурги - вымеряя буквально каждое движение.

Реставрацией книг сотрудница областной библиотеки имени Максима Горького занялась случайно. По крайней мере, так казалось ей самой. Переплетчице из крупных проектных бюро Волгограда нередко приносили порванные книги: «Выручай, сами боимся испортить».

- Раньше был такой книжный бум, что к произведениям относились очень трепетно. Многие даже не рисковали самостоятельно заклеивать порванные страницы. Несли нам: «Девчонки, помогите». Тогда-то я и стала присматриваться к тому, как книга сделана, как она сшита, - вспоминает Валентина Никифорова. – О многих профессиональных тонкостях узнавала методом проб и ошибок. А потом, году в 2011-м, я съездила в Санкт-Петербург, который считается большой реставрационной мастерской, и узнала столько мелочей. Я ведь раньше и не представляла, что книгу можно разобрать и промыть… И самое главное, что после этого с ней ничего не случится. Станет только лучше!

Показывая мощный пресс и другое оборудование, волгоградка вспоминает, как, казалось бы, недавно она работала с самодельной сушилкой и сделанной из обычного душевого поддона промывочной ванной. В те времена у нее не было ни просторной мастерской, ни современных материалов, и все-таки работа по восстановлению книг шаг за шагом выходила на новый уровень.

- Вернувшись с обучения, я попросила знакомых ребят собрать мне оборудование. И они сделали все необходимое буквально из подручных материалов. Стол с подсветом – из обычного библиотечного стола, сушилку – из рамы с натянутой москитной сеткой, а промывочную ванну – из душевого поддона, - улыбается художник-реставратор. – И дело пошло! Порой работа начиналась с горстки старой бумаги. С одним таким экземпляром я возилась два года! Трудность заключалась в том, что на старом прессе я могла просушить одновременно не больше десяти-двенадцати листов. А еще его прежде реставрировали трансформаторной бумагой, наклеенной на силикатный клей – настоящую грозу бумаги. К слову, такой же катастрофой для любой книги становится скотч… Если бы его еще аккуратно наклеивали. А так получается, что на сжатую в складку бумагу накладывают «заплатку», которая портит текст и убирается с огромным трудом.

О каждом из своих «пациентов» Валентина Никифорова говорит с теплом. Некоторые книги так прочно врезаются в память, что даже спустя несколько лет после их реставрации она едва ли не в деталях помнит их содержание.

- Некоторые издания так удивляют, что надолго врезаются в память. Например, я помню, каким открытием стала для меня книга о военно-полевой хирургии, выпущенная во время Крымской войны. В те времена медсестер, которые могли бы оказать помощь раненым, очень не хватало. И специально для них было сделано подробнейшее пособие: как сделать перевязку или наложить шину, извлечь пулю или провести операцию в брюшной полости. Самое поразительное, что каждая конкретная ситуация была проиллюстрирована. Для тиражирования материалов резчики изготавливали деревянные клише.

Подшивки «Сталинградской правды», изданные во время войны брошюры, семейные молитвенники - какие только материалы не попадали на «хирургический» стол реставратора. Вот и сейчас рядом с фронтовым треугольником на рабочем столе Валентины Никифоровой лежат два издания Евангелия. Черная обложка под кожу, побелевшие после тщательной промывки страницы омолодили старинные издания на несколько десятков лет. И все же мелкие детали – выцветший фантик от конфеты вместо закладки, оставшиеся записи на полях и сохранившиеся следы пальцев – становятся в них тем самым связующим звеном между прошлым и настоящим.

- В городе достаточно ценителей старины, - отмечает Валентина Никифорова. – Однажды мужчина приносил нам на реставрацию басни Лафонтена. Редчайший экземпляр достался ему в наследство, и он хотел, чтобы эту книгу получили и его дети. А относительно недавно участник СВО передал нам семейный молитвенник. Завернутый в обычную черную бумагу, он был изрядно потрепан. Но мы восстановили ценную для него реликвию – сделали новую обложку, убрали лишнюю кислотность, где-то нарастили недостающие фрагменты бумаги. Когда буквально из ничего получается что-то вполне конкретное и осязаемое, внутри все бурлит от радости. А какие эмоции испытывают сами люди! Для них ведь эта книга – не одна из многих. Это их корни, их связь с прошлым и с близкими сердцу людьми.