«В нем был какой-то особый магнетизм»: дочь фронтовика Михаила Терещенко – о его пути и удивительной философии

«На днях смотрела видео про ветеранов. На многих кадрах был мой папа. С экрана он, как и всегда, смотрел на меня со своей теплой и доброй улыбкой. Я даже прослезилась. В этом был весь он», – говорит дочь известного фронтовика, кавалера пяти орденов Красной Звезды Михаила Терещенко, Татьяна. Пройдя тяжелейший путь и дожив до своего столетия, он никогда не жаловался на тяготы судьбы, а главное – не терял вкуса жизни. Подробнее – в материале ИА «Высота 102».

 

 

За сухими строчками «участвовал в обороне Москвы, освобождал Киев, Львов и Прагу» стоит целая жизнь солдата, отправившегося на фронт в первый же день войны. Путь Михаила Терещенко мог стать сюжетом захватывающего художественного фильма. Вот только сам он едва ли согласился бы стать прототипом киногероя - повышенное внимание вызывало в нем только смущение.

 

 

- В юности папа занимался гимнастикой. Маленький, худенький, ловкий, он делал сальто, поднимался на вершины «живых» пирамид, - вспоминает дочь ветерана Татьяна Терещенко. – А за год до войны он пытался поступить в летное училище. Сдал вступительные экзамены, прошел медкомиссию, но остановился в шаге от зачисления. Его не взяли из-за роста… Рост папы составлял 150 сантиметров, а там требовалось не меньше 152. Он, конечно, был очень расстроен, но по совету приятелей поступил в Гомельское стрелково-пулеметное училище. Однажды я его спросила: «Пап, из-за того же роста над людьми могут смеяться. Ты не слышал уколов в свой адрес?». Он сказал, что ни разу в жизни, ни на войне, ни во время работы на полигоне он не получал в свой адрес ни единой усмешки. Наверное, его необыкновенную доброжелательность люди ощущали буквально с первых минут знакомства.

 

 

О Великой Отечественной войне Михаил Терещенко говорил безо всякой художественности и фальши. В его рассказах, местами тяжелых и трагических, сквозила и самоирония, и добрый армейский юмор.
- Как-то раз на встрече с друзьями он вспоминал, как страшно было бежать в штыковую атаку. На него, парнишку с винтовкой Мосина, которая вместе с примкнутым штыком оказывалась выше его самого, шли достаточно крупные немцы. Я спрашивала: «Пап, ты убивал?». Он отвечал: «Да, убивал. Но никогда не добивал целенаправленно», - говорит Татьяна. - Папа терял многих друзей и уже в мирное время часто повторял: «Война сложна тем, что погибшие не воскресают». В День Победы он переливал чарочку в старую, потёртую алюминиевую кружку и поднимал ее со словами: «За тех, кого нет».

 

 

- Как-то раз в День Победы они увидели папу в кителе и ахнули: «Мы даже и не догадывались». Я и сама не знала, что на полигоне Капустин Яр, где папа служил в артиллерийских войсках, участвовал в испытаниях новой ракетно-космической техники и присутствовал при запуске первой баллистической ракеты с ядерной боеголовкой, фамилия Терещенко звучала громко. Все самые сложные пуски Королев поручал именно ему, - отмечает дочь ветерана.

– Для меня в те годы все это был не так важно, ведь он в первую очередь был для меня любимым отцом. Независимо от того, герой он или нет. Это было приятно, волнительно, но в то же время ничего не меняло в моем к нему отношении.
И в 90, и в 95, и в 100 лет полковника в отставке Михаила Терещенко настойчиво спрашивали о его секрете долголетия. Он же свою выведенную годами формулу секретом вовсе не считал: «Ни на войне, ни после нее я никого не подставлял и брал на себя всю ответственность».
- Когда папе исполнилось сто лет, кто-то мне сказал: «Он у вас такой здоровый. Наверное, и болячек у него никаких нет». Но он пережил три ранения, в начале войны обморозил ноги, пролежав зимой в окопе в обычных сапогах. После не раз попадал в больницы, перенес ковид, - говорит Татьяна Терещенко. – Но никогда не жаловался. «Пап, как ты себя чувствуешь? Что-то болит?». Все нормально! Каждое утро он с улыбкой на лице желал мне доброго утра и собирался на прогулку. Когда ему было 95 лет, он самостоятельно поднялся на Мамаев курган. За него переживали: «Михаил Васильевич, может, прислать машину?». В ответ: «Спасибо, я дойду!». Папа не терял интереса к жизни, до самого конца вникая в происходящее вокруг. Принося ему свежую подшивку газет, почтальон смеялась: «В таком большом доме я работаю только на вашу квартиру». Помню, с какой болью он слушал новости о начавшейся специальной военной операции. Я берегла его от всех подробностей, но он сам пытался увидеть, услышать и осмыслить. «Таня, как же так? Я освобождал Киев. Мы потеряли там стольких солдат…». В его голове не укладывалось, что потомки тех, с кем он в свое время сидел в одних окопах, способны на предательство.
Не отказываясь от официальных мероприятий, он легко находил общий язык с абсолютно разными людьми. Когда Михаила Терещенко пригласили в детский сад, его дочь Татьяна только пожала плечами: «Папа! Детский сад?».

 

 

- Уже после Александр Струков, руководитель городского совета ветеранов, звонил мне и удивлялся: «Таня, ты не представляешь, как дети его облепили и слушали буквально с открытыми ртами». А он был с ними на равных и находил понятные каждому слова и примеры, - улыбается волгоградка. – А однажды он общался со студентами, которых привели в аудиторию в добровольно-принудительном порядке. Они зашли туда вразвалочку, пожевывая жвачку и не отрывая глаз от телефона. Но когда папа начал говорить, в зале воцарилась гробовая тишина. После рассказа они, ребята, которые ни во что не верят, задавали ему много вопросов и аплодировали стоя. Был в нем какой-то магнетизм.
Не привыкший жаловаться ни на какие проказы судьбы, Михаил Терещенко оставался верен себе и перед своим уходом: «Таня, все нормально». Ослабленный болезнями и уже предчувствовавший скорый конец, он слабо улыбался дочери и искал для нее слова утешения.

 

 

- Папа очень философски относился к тому, что жизнь имеет свое начало и свой конец. Видя смерть столько раз, он ее не боялся. Перед Днем Победы в 2023-м году, я, переживающая и не понимающая, чем еще могу ему помочь, повторяла: «Папочка, скоро 9 мая. Все будет хорошо». Он тогда посмотрел на меня такими мудро-грустными глазами, слабо улыбнулся и сказал: «Да, на парад, Таня, мы с тобой, наверное, уже не пойдем. Но чарочку за Победу поднимем!». Даже предчувствуя свой скорый уход, он старался меня поддержать и ободрить. Насколько это было в его силах, - вспоминает собеседница.
Фото: архив ИА «Высота 102»