«Кричали "Ура!" и плакали от радости»: ветеран контрразведки вспомнил о войне в Афганистане и жизни после нее

«Я редко говорю об этом. Но мне и по сей день раза три-четыре в год снится Афганистан… Сны эти такие реалистичные, что, если их вывести на экран, у вас сложится ощущение, что вы смотрите фильм», - признает ветеран контрразведки и кавалер ордена Красной Звезды Евгений Кашуба. Дважды побывав в зоне боевых действий, он помнит каждое событие вплоть до мельчайших деталей, а о погибших сослуживцах говорит с дрожью в голосе. О войне и ее потерях, а также тяжелом возвращении в мирную жизнь волгоградец рассказал корреспондентам ИА «Высота 102».

15 февраля 1989 года завершился вывод советских войск из Афганистана. Последней страну покинула группа вместе с командующим 40-й армии генерал-лейтенантом Борисом Громовым. Афганская война, длившаяся девять лет один месяц и 18 дней, унесла жизни более 15 тысяч советских военных.

29 июля 1980 года. Москва. В самом разгаре летние Олимпийские игры. Евгений Кашуба, 32-летний сотрудник КГБ, в составе созданной «группы 100» вылетел в Афганистан. О своей командировке он тогда не сказал даже маме – знал, какую тревогу эта новость вызвала бы в ее сердце.

- Нашей задачей в Афганистане было создание органов госбезопасности в районах и областных центрах. Вылетели 29 июля 1980-го, прилетели в Кабул, вышли по трапу – и трое наших сотрудников, среди которых были люди и с Урала, и из Сибири, упали в обморок. Температура воздуха – 49 градусов! В первое время нам было очень тяжело, но уже через неделю мы адаптировались к местному климату.

За две недели дополнительной подготовки сотрудники, работавшие в Афганистане не один десяток лет, советовали молодым коллегам не питать никаких иллюзий и быть на стороже даже в минуты отдыха. Показывали взрывающиеся авторучки и радиоприемники, учили самым простым фразам для допроса пленных.

- Вскоре в Афганистане создали семь условных зон, и меня с тремя коллегами и переводчиком направили в седьмую – Джаузджан с областным центром Шиберган, - Евгений Кашуба вспоминает события 40-летней давности с точностью до мелочей. – Вместе с нами работали подсоветные – молодые афганцы, закончившие среднее учебное заведение и умевшие писать. Ведь какой чекист без писанины? А вот среди пленных за все время моей работы там мне не встречалось ни одного грамотного человека. Переводчик говорил, что некоторые ребята отучились всего два-три года – это образование им давал мулла – и умели лишь немного читать. В математике или других предметах – полнейшая безграмотность. Но в этом был и плюс. После неоднократных допросов они рассказывали все – какие инструкторы их готовили, какие задания давались, откуда идут оружие и наркотики, какие караваны куда отправятся. Человек, который вооружен знаниями и представлениями о чем-то, может и скрывать информацию, и хитрить. А они были настолько просты, что делать этого не могли… Тем более, их удивляло наше к ним отношение. И тебе сухой паек, и баня. Так вот русский человек создан. Это ж эти идиоты стреляют в спину или добивают лежащих на земле раненых. Убивать, душить и пытать – они действительно мастера. А больше ничего. Только законы Шариата, которые они знают, как «Отче наш». Из-за их фанатизма мы не могли понять их душу.

Вместо запланированных трех месяцев Евгений Кашуба пробыл в Афганистане больше полугода. 1 марта 1981-го сотрудник КГБ оказался в Москве и, встретив супругу, еще долго не мог поверить – он наконец-то дома!

- Я гулял по Москве и действительно не мог поверить, что нахожусь здесь! - признаёт ветеран контрразведки. – Нам дали всего лишь месяц отпуска, а дальше мы вернулись к работе. После хорошего выполнения задания нас без экзаменов зачислили в академию и после ее окончания, в 1983-м, мне, как человеку, который по своей неосторожности немного выучил язык дари и мог общаться с пленными без переводчика, предложили снова поехать в Афганистан. Согласившись, я попал в 108-ю мотострелковую дивизию.

«Когда видишь изуродованные тела, смотреть на афганцев очень сложно»

Вторая командировка в страну врезала в память молодого офицера десятки сцен, которые ему хотелось бы забыть навсегда.

- Отношение во второй командировке к нам, русским, было совсем другим. Это связано с тем, что среди афганцев уже были серьезные потери, - объясняет Евгений Кашуба. – Семья, которая потеряла своего отца или мужа, естественно, недоброжелательно относилась к дислоцировавшимся там войскам. К сожалению, потери были и у нас, и официальная цифра – 15.300 погибших – сильно занижена. Вот вам хотя бы один пример. Панджшерское ущелье, начало операции. Вертолеты грузят раненых и отправляют их в госпиталь Кабула. Часть из этих ребят умирает в реанимации, но в сводку погибших их уже не включают.

Порой Евгению Кашубе казалось, что за время войны все происходящее настолько сильно влияет на психику, что со временем теряет свои эмоции. Но все же к ее страшной изнанке, признает волгоградский ветеран КГБ, не помогает привыкнуть даже время.

- За неделю, месяц ты успеваешь сродниться с теми, с кем живешь рядом. Ты уже действительно называешь их братьями, - откровенно рассказывает Евгений Кашуба. – Поэтому, когда мы видели изуродованное тело нашего солдата, от которого отрезано все, что только можно отрезать, смотреть на афганцев было очень сложно… У меня был офицер – капитан Всеволод Щендригин, прибывший из Прибалтийского военного округа. 30 лет, высокий статный парень, воспитывавший двоих детей. Вместе с первым батальоном капитана Королева он в 1984-м году выдвинулся на операцию в Панджшере – крупнейшем душманском узле. Батальон, усиленный саперным взводом, прошел 10, 12 километров. Когда дороги стали слишком узкими, экипажи БТР спешились. Прошли еще несколько километров, и капитан Королев дал команду о привале. Только достали сухпайки, как с верхних террас их начали расстреливать. Они оказались в кольце и, к сожалению, помочь им было нельзя – вертушки не могли работать из-за сильнейшего тумана, а артиллерия не доставала с такой высоты. По рации я услышал: «04 – ранен. Комбат убит, начальник связи ранен». Последние слова Всеволода были такими: «Передайте жене, что я ее люблю» (в этот момент голос Евгения Кашубы дрожит – Прим.) Больше я его не слышал… Через два дня мы вертушками забрали его тело и отвезли в морг в Баграме, а еще через сутки отправили в Ригу. Из двухсот с лишним человек в тот день в батальоне уничтожили больше сотни… Был у меня и еще один погибший коллега из Донецка. Капитан, 27 лет. Я не хочу вспоминать всех подробностей, но, попав под обстрел, он спас солдатиков, а сам скончался от ран. Связь с его близкими мы поддерживали до начала боевых действий на Донбассе.

«Звания и должности там не важны. Задача - выйти живым!»

Сегодня о двух командировках в Афганистан Евгений Кашуба вспоминает с легкой горечью. И все же наряду с воспоминаниями о боевых столкновениях и церемониях прощания с молодыми коллегами он говорит и о радующих сердце эпизодах. 

- Мой подчиненный Борис Соколов получил звание Героя Советского Союза за то, что в одной из пещер обнаружил большие ящики с картотекой агентуры, работавшей в Кабуле и с Министерством обороны, и с Министерством культуры, и с другими ведомствами. Все документы передали в Кабул, а оттуда – в Москву. Через месяц нам пришла информация: «Доложите, кто привез вам этот ценнейший талмуд». А еще через месяц Бориса срочно вызвали в Москву на награждение. Когда мы встретились с ним много лет спустя, я обратился к нему: «Борис Иннокентьевич» - все-таки герой СССР, генерал. А он сказал: «Евгений Николаевич, я для вас просто Борис». Когда вместе там воюешь, звания и должности не имеют никакого значения. Задача – вернуться живым. Выйти живым!

На фоне военных событий любые ниточки, связывающие солдат и офицеров с мирной жизнью, ценились ими по-особому. С особыми чувствами они вспоминаются и сегодня.

- После двух лет командировки мне сказали: «Кто хочет встретиться с женой?» Я, конечно, сразу же согласился. Нас отправили в Ташкент, привезли к гостинице. Я забежал в холл и сказал: «Зоя Кашуба». Услышал номер комнаты, взлетел на нужный этаж, постучал в дверь, и она открывает, - на этих словах мужчину переполняют эмоции. – Два года разлуки! Мы гуляли по городу, и в одном из ювелирных магазинов я купил жене дорогой перстень. Она долго носила его и очень берегла, а на свадьбе сына подарила его снохе. Теперь наша Анечка планирует отдать семейную реликвию своей дочке. Такая вот связь поколений… А еще у меня перед глазами до сих пор стоит наше возвращение домой. Летим на ИЛ-76. К нам из кабины выходит стюард и говорит: «Орлы, пролетаем над государственной границей СССР». Мы кричим «Ура», и половина ребят плачет. Я, признаюсь, тоже был среди тех, кто тогда не смог сдержать слез...

Фото и видео Алексея Костякова