«В стойкости и беспощадности к себе ему никак не отказать»: с чего начиналось контрнаступление советских войск под Сталинградом

Общество 19.11.2026 09:19
0
19.11.2026 09:19


«Остались считанные часы до начала нашего контрнаступления. Настроение в войсках боевое, приподнятое». Председатель Сталинградского городского комитета обороны Алексей Чуянов.

19 ноября 1942-го. Утреннюю тишину донской степи разорвали мощные залпы. Уже после историки скажут, что подобного огня история войн еще не знала. И именно этот ураганный огонь стал первым долгожданным предвестником скорой победы в Сталинградской битве. О ключевых эпизодах битвы за Волгу, - в материале ИА «Высота 102».

– В 7 часов 30 минут началось историческое контрнаступление советских войск. После мощного артиллерийского налета пошла в атаку пехота. Едва забрезжил рассвет, как с аэродромов поднялись и взяли курс на позиции врага мелкие группы наших бомбардировщиков, штурмовиков, истребителей. К сожалению, погода была крайне неблагоприятной. Низкие серые облака висели над заснеженными полями, сверху падали хлопья снега, видимость оказалась очень плохой, и налеты с воздуха должного эффекта не дали. В первый день наступления почти бездействовала и авиация противника. Погода не улучшилась и на второй день, но все же летчики мелкими группами и в одиночку наносили удары по врагу. Поддерживая успешное наступление сухопутных войск, экипажи одновременно бомбили и штурмовали вражеские аэродромы. Больше всего уделялось внимания самым крупным аэродромам врага – в Тацинской и Морозовском, на каждом из которых находилось до трехсот самолетов, – так в книге «Жизнь в авиации» один из важнейших дней в истории Сталинградской битвы описывал Герой Советского Союза, командующий воздушными армиями Степан Красовский.


Ко дню, который уверенно разделил историю Сталинградской битвы на «до» и «после», советское командование готовилось в режиме особой секретности. Георгий Жуков, Александр Василевский, Николай Воронов и другие знаменитые военачальники, скрывавшие истинные цели своего визита, не раз выезжали в район будущего наступления. По словам участников тех поистине судьбоносных событий, на решительные действия  были настроены не только генералы, но и обычные бойцы. Впрочем, подобную пуленепробиваемую уверенность в предстоящей кампании питали не все. Уже после окончания войны маршал Василевский вспоминал, что накануне контрнаступления он прибыл в Кремль и получил от Иосифа Сталина шифровку командира корпуса Василия Вольского, который писал, что предстоящая операция обречена на провал из-за неравного соотношения сил и средств. Как честный коммунист, он предлагал отложить реализацию плана «Уран» на более поздний срок. Подобные слова удивили Василевского, ведь буквально накануне в личном разговоре с генералом он услышал, что возглавляемый им корпус справится с поставленной задачей.

– В этом смелом поступке проявились главные черты характера Василия Тимофеевича — кристальная честность и ответственность за порученное дело. Идя на такой шаг, он прекрасно осознавал его возможные последствия. Ведь план операции «Уран» был уже утвержден Верховным Главнокомандующим. Открыто высказывая свои суждения, да еще расходящиеся с мнением вождя, он рисковал служебной карьерой, а может быть и самой жизнью. Тем не менее, Вольский, всерьез обеспокоенный за результат предстоящей операции, в которой его корпус должен был сыграть ключевую роль, не побоялся открыто высказать свои сомнения, подкрепленные конкретными фактами. Учитывая реалии того времени, это был поистине акт гражданского мужества, – рассказывают в музее-заповеднике «Сталинградская битва».

«Отдал по радио приказ: «Вперед!»

Поводы для переживаний за своих бойцов у Василия Вольского действительно были. Памятуя неудачные бои в Крыму, он опасался в первую очередь за судьбу танкистов, которые, попав в ноябрьскую распутицу, могли стать идеальной мишенью для немецкой артиллерии и авиации. Несмотря на хорошее техническое оснащение 4-го механизированного корпуса, командир не забывал и о том, что многие экипажи боевых машин еще не были «обстреляны» реальным боем. Однако внутренние колебания Василия Вольского не отменяли того, что в назначенное время его бойцы приступили к выполнению задачи.

– К 10 часам туман стал постепенно рассеиваться. Маркиан Попов, заместитель командующего Сталинградским фронтом, говорил: «Бой постепенно удалялся… Рубеж, на котором намечался ввод в прорыв 4-го механизированного корпуса, уже преодолен нашей пехотой. Вольский колебался, продолжая изучать поле боя», – продолжают в музее-заповеднике «Сталинградская битва». – Наконец около 11 часов комкор отдал по радио приказ: «Вперед!» Однако ожидаемых танков не было видно. Вольский, Попов и Труфанов выехали в район сосредоточения корпуса. Наконец показались первые две бригады. Но за ними никого не было. А оставшуюся 60-ю танковую бригаду подполковника Карапетяна они застали в момент заправки машин горючим. Было очень непросто ввести в бой такую массу людей и техники.

«Он был на своем месте»

Несмотря на очевидные трудности, о которых и говорил комкор Вольский, – разбитая техникой дорога, забитые мокрым снегом проходы для танков, движение общей колонной вместо следования по трем разбитым направлениям, красноармейцы наступалии заставляли фашистов буквально на ходу менять свои планы. И все-таки остервенелые бои за попавшие в зону контрнаступления населенные пункты продолжались еще несколько дней – фашисты предпринимали попытки контратак, однако вскоре их орудия все-таки замолчали.

– 36-я механизированная бригада подполковника Родионова продолжала удерживать хутор Советский. Неожиданно в 15.30 с северо-запада показались колонны танков. В пылу боя невозможно было определить их принадлежность. Началась перестрелка. Разгоряченные танкисты Вольского успели подбить несколько подходивших машин. И вдруг над одной из них взвилась зеленая ракета, – «Свои»! Да, это были воины 4-го танкового корпуса под командованием генерал-майора Кравченко Юго-Западного фронта. Досадный эпизод не омрачил радости встречи! Бежавшие навстречу друг другу бойцы и командиры двух фронтов слились в одну ликующую массу. В гигантскую западню попала немецкая группировка общей численностью в 330 тысяч человек, – констатируют в музее-заповеднике «Сталинградская битва».


До окончания Сталинградской битвы на долю Василия Вольского, который, как говорил о нем бывший командующий 51-й армии Николай Труфанов, «был на своем месте», выпало еще немало тяжелейших испытаний. Так, в декабре бойцы четвертого механизированного корпуса отражали мощнейший удар 4-й танковой армии Гота, рвавшейся на подмогу группировке Паулюса. Встретив невиданное прежде сопротивление, бывший командир танковой роты Шейберт писал о генерале Вольском: «В наступательном порыве, стойкости и беспощадности к себе ему отказать ни в коем случае нельзя. Этому мы должны были снова и снова учиться у него».

«С большим сожалением и огорчением расстаюсь с Вами…»

Долгожданную весть – сосредоточившаяся севернее реки Мышкова армия генерала Родиона Малиновского окончательно разгромила обескровленную Котельниковскую группу врага – Василий Вольский получил вечером 18 декабря. Спустя несколько дней корреспонденты газеты «Красная Звезда» назовут его «образцом умелого руководства подчиненными частями» и без тени лукавства отметят, что соединение Василия Вольского – лучшие во всей Красной Армии.


Увы, но бесследно для генерала, выполнившего поставленную задачу, несмотря на все «но», Сталинградская битва не прошла. Из-за обострившегося туберкулеза горла в марте 1943-го Василия Тимофеевича отправили на лечение, после которого назначили заместителем командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии. Позже Вольский командовал 5-й гвардейской танковой армией, которая в августе 1944-го прорвалась к берегу Балтики и отрезала группу армий «Север» от Восточной Пруссии.

Состояние прославленного генерала тем временем стремительно ухудшалось. По воспоминаниям генерал-майора технической службы Галкина, «у него заострились скулы. Поблекли знакомые искорки в глазах, пропали веселые нотки в голосе…». Несмотря на это, военачальник не допускал и мысли о том, что сможет покинуть свой пост. Когда ему все же потребовалось уехать в Москву, командующий 3-м Белорусским фронтом Александр Василевский писал: «… Сердечно благодарю за те славные подвиги, которые совершены были Вами на землях Прибалтики и Восточной Пруссии. С большим сожалением и огорчением расстаюсь с Вами».

Дождавшись столь желанной Победы в мае 1945-го, в феврале следующего года Василий Вольский ушел из жизни. Командир, посвятивший военному делу всего себя, не дожил даже до своего полувекового юбилея...

Фото музея-заповедника «Сталинградская битва»

Есть новости? Пиши и звони в редакцию: +7 (937) 55-66-102
19.11.2026 09:38
0
19.11.2026 09:27
0
19.11.2026 09:19
0
19.11.2026 09:07
0
19.11.2026 09:01
0
19.11.2026 08:59
0
19.11.2026 08:14
0
19.11.2026 07:27
0
19.11.2026 07:06
0
19.11.2026 06:43
0
19.11.2026 06:29
0
19.11.2026 06:02
0
18.11.2026 23:07
0
18.11.2026 21:50
0
18.11.2026 21:13
0