Виктор Барышников: «В Афгане я прошел боевое крещение»

Начальник отдела ФСБ России по 20-ой гвардейской мотострелковой дивизии полковник Виктор Барышников в Афганистан попал лейтенантом в 1987 году и более года проходил службу в спецназе ГРУ. В той страшной войне молодой офицер и получил боевое крещение. Сегодня Виктор Николаевич поделился воспоминаниями с корреспондентом ИА «Высота 102».
Вопрос: Виктор Николаевич, была ли война в Афганистане необходимостью?
Ответ: Да, я считаю, что это была необходимость, поскольку необходимо было выполнять задачи по борьбе с наркобизнесом, оружием и бандформированиями. К тому же, на том этапе зарождались начальные стадии террористических группировок. Присутствие наших войск в Афганистане было необходимостью.
В: А вывод войск из Афганистана Вы не расцениваете как бессилие  политического руководства СССР вследствие того, что не удалось навести порядок?
О: Определенный порядок установлен все же был, за 10 лет там многое удалось сделать. Решение о выводе войск принималось из политических соображений. Я считаю, что решение было принято верное. К тому же сейчас в Афганистан вошли войска НАТО и воюют там, считая, что весь терроризм идет именно оттуда. Наркотики также продолжают поступать, но теперь они уже пошли без контроля - через Таджикистан, а далее вся эта «отрава» идет в Россию и на Запад.
В: Почему в период нахождения советских войск в Афганистане не удалось решить всех этих проблем?
О: Полностью перекрыть там поставку наркотиков – не возможно - потому, что сам Афганистан имеет чисто символические границы. Основные поставки, конечно, шли из Пакистана. Именно этот канал поставки наркотиков и оружия мы там и перекрывали. Но в одних случаях, исходя из географического местоположения, это удавалось, а в других – нет. Караванные маршруты шли постоянно, поэтому все проконтролировать было сложно. А в настоящее время, когда мы уже ушли из Афгана, и возник промежуток между вводом войск коалиции НАТО, мы увидели реально, сколько у нас героина, наркотических средств уже пошло на территорию РФ из Афганистана через Таджикистан.
В: Что лично для Вас значит Афганистан?
О: Для меня Афганистан, как для военного, – это хорошая школа, в которой я получил боевое крещение. Я прибыл туда в 1987 году, будучи молодым лейтенантом, прошедшим хорошую теоретическую и практическую подготовку в военном училище. Все мои знания пригодились мне в боевых действиях. Ведь в условиях войны необходимо было мгновенно принимать решения - от этого зависела и твоя жизнь, и жизнь твоих подчиненных. Опыт там передавался от старших – к младшим, то есть от тех, кто пробыл там уже более года.
В: Как относились родные к тому, что местом Вашей первой командировки оказалась зона боевых действий в Афганистане?
О: Отец мной гордился, а мать и сестра переживали. Тогда у этой войны был большой авторитет. И люди, кто прошли через Афган и смогли выжить в тех непростых бытовых условиях – люди мужественные. Мы там жили в обыкновенных казармах-мазанках. лимат там тоже довольно тяжелый – 52-53 градуса жары.
В: Какую роль в афганской войне играл спецназ ГРУ?
О: Спецназ ГРУ был предназначен для перехвата караванов мятежников. Этими караванами доставлялись наркотики, оружие, деньги для членов бандформирований.
В: В каких конкретно операциях Вы принимали участие?
О: Их было очень много. В среднем в месяц было по две-три операции. Были кратковременные выходы на три дня, а были выходы и на 10 суток в зоны ответственности. Казармы наши хорошо охранялись, вокруг были минные поля,  а выходы осуществлялись на вертолетах.
В: Предательство было среди своих?
О: В нашей бригаде не было. Но предатели были – те, кто добровольно переходил на стороны бандформирований. Когда у нас проходили инструктажи, перед нами выступали особисты. Они рассказывали, как выкупали предателей, ведь после того,как они выполняли свою миссию – становились бесполезными для противников. Тогда были случаи, когда перебежчиков осуждали на 15 лет и даже приговаривали к смертной казни. В нашей бригаде такого не было. Наоборот был однажды случай, когда группа из 16 человек погибла почти полностью. Четверо раненых подорвали себя гранатами сами, поскольку нам в плен нельзя было попадать.
В: Страшно было?
О: Конечно, страшно было.  И страх могла побороть только подготовка как моральная, так и боевая, которая должна быть доведена до автоматизма. Тогда мозг дает команду, и ты ее выполняешь. А подготовка у нас была очень серьезная.
В: Много ли друзей потеряли на войне?
О: Друзей мы тогда не потеряли. За год и два месяца моей там службы мы потеряли всего одного солдата, и то в самом начале.
В: Дружба с сослуживцами продолжается?
О: Конечно. Я продолжаю очень близко общаться с Андреем Бабкины (волгоградец – участник событий в Афганистане – прим. «Высоты 102»). Он служил в соседнем батальоне и мы были  с ним в одной 22 бригаде спецназа в городе Лашкарга. Года три назад наши с ним сослуживцы приезжали в Волгоград из Украины, Белоруссии. Одни из наших товарищей уже генерал.
В: Существует такое понятие, как афганский синдром. Как Вам удалось с ним справиться?
О: Афганский синдром – это, скажем, обычный синдром войны, который был у многих и после Чечни.  Когда ты находишься в экстремальных условиях, организм, видя, что есть реальная угроза жизни, мобилизуется. На психику это, конечно же, влияет. На меня это сильно не повлияло, поскольку после возвращения снова началась боевая подготовка, боевая нагрузка и я более или менее этого избежал, но синдром, конечно же, был.
В: Говорят, после Афганистана многие солдаты возвращались наркоманами. Так ли это?
О: Те, кто были к этому склонен – да. По большому счету, сказать, что в армии с человеком происходят координатные изменения -  нельзя. Если солдат до армии пробовал наркотики, он употреблял их и там. Просто там ко всем этим «соблазнам» был упрощен доступ, поскольку там у каждого местного жителя наркотики – это в порядке вещей.
В: Вам приходилось встречаться с лидерами бандформирований?
О: Лично я с ними не встречался, но однажды участвовал в охране генерала Варенникова, который вел переговоры с главарями бандформирований по поводу вывода войск. Там был один из религиозных авторитетов, возглавлявший южное бандформирование.
В: Какой из эпизодов афганской войны для вас является самым незабываемым?
О: Служба в таких подразделениях делает каждый день незабываемым. Но яркие впечатления – это когда мы возвращались живыми из боевых выходов. Если говорить о значимости боевых операций, то мы принимали участие в операциях, когда был отменен вывод войск, который планировался на апрель. После этого вывод войск начался уже в августе, когда мы выходили по заданию Правительства СССР.
В: После возвращения из Афганистана как сложилась ваша карьера?
О: Полтора года я прослужил в одном из подразделений спецназа ГРУ, а потом мне предложили перейти в органы КГБ СССР. А в органы госбезопасности я мечтал попасть уже тогда, когда поступал в военное училище, поскольку в высшую школу КГБ не прошел по зрению. К своей мечте я шел 13 лет.