«Через три дня может быть слишком поздно»: волонтер из Волгограда назвала главные ошибки при поиске пропавших людей

Кажется, что в современном мире с включенной геолокацией на телефоне и камерами видеонаблюдения почти на каждом перекрестке невозможно пропасть из виду. Однако люди исчезают буквально каждый день – чаще всего в сводки поисковиков попадают дети и пенсионеры. Что делать при пропаже близкого человека? Какие ошибки взволнованные родственники допускают чаще всего? И как волгоградские добровольцы переживают истории с трагической развязкой? Об этом корреспонденты ИА «Высота 102» поговорили с региональным представителем поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт» Натальей Селезневой.

Какой поиск можно считать идеальным? На этот вопрос любой волонтер ответит без раздумий – тот, который не успел начаться. 

– Чаще всего мы ищем пожилых людей. У кого-то из них бывают возрастные заболевания, в том числе деменции. Некоторые болезни приводят к тому, что человек теряет сознание на улице и пропадает. Не вернуться домой может и совершенно здоровый волгоградец – например, если он заблудился в лесу. Самыми тревожными для нас становятся сообщения о пропаже детей. В этом случае, равно как и в ситуации с возрастными людьми, наша реакция незамедлительна, – объясняет Наталья Селезнева. – А вообще у нас есть такая поговорка – самый лучший поиск тот, который не начался. Иногда бывает, что в процессе выяснения информации родственники пишут нам заветное – найден, жив. Ребята из отряда облегченно выдыхают. Никто и никогда не скажет: «Но я ведь уже собрался». Такой вариант – лучшее, что может произойти в нашем деле.

Увы, но так безобидно завершается далеко не каждая поисковая операция. Порой полицейские и волонтеры ищут пропавшего неделями. И в этом случае их успех во многом зависит от того, как скоро родственники забили тревогу. 

– Мы просим волгоградцев обращаться за помощью без промедлений – даже, если прошел всего час. Мы буквально кричим о том, что не нужно ждать трех суток для обращения в полицию. Спустя три дня человек может оказаться в другой области, за тысячи километров от города. В лесу ему и вовсе грозит смерть от переохлаждения. Замерзнуть и умереть человек может даже при +10 градусах, – уверяет женщина. – Уже сейчас в Волгоградской области начинается сезон грибов. И хотя большинство лесопосадок в нашем регионе достаточно предсказуемы, из года в год мы получаем заявки об исчезновении людей. Регулярно волгоградцы не находят выхода из лесов в Светлоярском районе и на острове Сарпинский. Прошлой осенью дедушка заблудился как раз в посадках Светлоярского района. Двое суток он шел по лесу с велосипедом и пакетом с грибами. Да, грибники могут идти без обуви, но со своей «добычей». Надо отдать ему должное – он не сдался и все равно продолжил свой путь. Когда мы его нашли, ему требовалась помощь врачей. Уже после госпитализации родственники сказали нам, что из-за этой ситуации он получил серьезную психологическую травму. 

Волгоградцам, которые этой осенью собираются за грибами, поисковики напоминают несколько простых правил. Идите только знакомыми тропинками. Заблудившись, остановитесь на месте. Если у вас с собой есть заряженный телефон, наберите 112 – этот вызов можно сделать даже там, где нет покрытия сотовой связи. С собой любому грибнику нужно иметь хотя бы минимальный набор для выживания – спички и воду. В идеале человеку нужен и перекус. 

«Мы не работаем как в кино» 

В общении с волонтерами волгоградцев, потерявших своих близких, просят быть максимально откровенными. По словам Натальи Селезневой, сглаживание острых углов и замалчивание неприятных моментов может увести поиски в другое русло. 

– Важное условие – говорить с нами предельно честно. Некоторые стесняются и скрывают какие-то детали, от которых зависит стратегия поиска. Я могу заверить, что вся полученная информация остается конфиденциальной, и мы никогда не передадим ее третьим лицам. Бывает, что из-за этого страха или стеснения волгоградцы обращаются только к нам: «Не пойдем в полицию, найдите вы». Но на самом деле мы всегда работаем в тандеме, получаем разрешения от сотрудников правоохранительных органов, советуемся с ними при распространении информации. Ведь в таких вопросах нужна деликатность – излишней активностью мы можем помешать следственным действиям, – объясняет волонтёр. – Иногда родственники пропавших считают, что мы работаем не в полную меру – например, не размещаем ориентировки в социальных сетях. Но в случае с подростками – «бегунками», которые самостоятельно уходят из дома, делать этого как раз не нужно. Распространяя их фотографии, мы, во-первых, получим ненужный троллинг в комментариях, а, во-вторых, дадим им подсказку. Как только такие дети понимают, что поиск начался, они меняют свое местоположение и тщательнее прячутся. 

Еще одно правило кажется простым и понятным только лишь на словах. Однако поисковики настаивают: лучшее из того, что могут сделать нервничающие родственники, так это сохранять спокойствие и без паники ждать результатов работы.  

– Мы всегда очень просим родственников собрать эмоции в кулак и не обрывать телефон пропавшего человека, как бы сложно это не было. Буквально недавно у нас была такая ситуация: женщина пропала, но при этом отвечала на звонки. Она говорила, что ей плохо. К сожалению, из-за частых перезвонов с близкими мобильник быстро сел, и мы не успели определить её точное местоположение. Найти человека вовремя, увы, не удалось, - вспоминает Наталья Селезнева. – Мы же не работаем как в кино – сели за компьютер, нажали на пару кнопочек и определили место с точностью до сантиметра. Для того, чтобы безошибочно установить локацию, телефон пропавшего должен находиться в радиусе как минимум трех вышек. А если она одна, то мы получаем точку с разбегом в 15 километров… Это огромная территория.  

«Каждое "Найден.Жив" пробирает до мурашек» 

Во время поисковой операции даже опытные волонтеры «ЛизыАлерт» не пытаются предугадать ее исход. По словам Наталья Селезневой, у них всегда остается шанс найти человека живым.  

– Случаи бывают разными, и порой люди находятся спустя год или даже полтора, – отмечает региональный представитель  «ЛизыАлерт». – Но в каких-то случаях мы уже понимаем – случилась беда. Например, родственники заявляют об исчезновении пожилого человека  спустя пять дней, и за это время он нигде не проявлялся. Конечно, мы обзваниваем больницы, пытаемся найти тех, кто его встречал. Но, если эти попытки тщетны, делаем определенные выводы. Сложнее всего спустя время искать стариков с деменциями. Они стремятся туда, где сейчас, по их мнению, хорошо. Это может быть старое место жительства, работы или отдыха: вариантов немало. Отзывчивость людей в этом случае нам только мешает. Например, к водителю подходит растерянная бабушка, которая просит отвезти ее из Волгограда во Фролово. Человек вроде бы делает доброе дело и доставляет ее на место. Здорово, помог! Но в это время бабушку ищут в Волгограде. Да и в самом Фролово уже давно нет ее дома. Нередко подобные ситуации  заканчиваются очень плохо.  

Истории с трагической развязкой остаются в памяти не только новичков, но и закаленных волонтеров. Тяжелее всего каждый из них воспринимает информацию о гибели детей. 

– Я до сих пор помню один из своих первых поисков – тяжелый, с трагической развязкой. Тогда пожилой мужчина замерз в городе. После этой истории я много анализировала – что мы сделали не так, где была допущена ошибка? Конечно, далеко не всегда все зависит от нас или от полиции. Мы не супергерои, которые могут найти все и всех. И, тем не менее, мы раз за разом прокручиваем ситуацию в голове и думаем, что можно было бы изменить, – рассуждает волгоградка. – Сложнее всего, когда трагедией завершаются поиски ребенка. К этому невозможно привыкнуть, ведь его историю ты в какой-то мере перекладываешь на себя. Каждый из наших ребят реагирует на такой исход по-разному. Кому-то важнее переключиться на что-то другое, а кому – то поговорить с психологами, которые также есть в нашем отряде. 

А вот заветные слова «Найден.Жив» - порция невероятных эмоций для любого поисковика. Встреча исчезнувшего человека с его близкими становится для них тем самым «допингом», который заставляет забыть о физической усталости и моральном истощении. 

– Найден. Жив – это самый радостный и долгожданный момент. А, если этот человек найден поисковиком на активе (Активном поиске - Прим.), – так это вообще до мурашек, – делится эмоциями Наталья. – Ты видишь потерявшегося, ты ждешь его встречи с родственниками, слышишь их радостные крики. Эти эмоции заряжают каждого из нас.

Виктория Чумакова 

Фото: предоставлены Натальей Селезневой