«Каждое преступление оставляет след в памяти»: как проходят будни известного следователя Владимира Сурова

Человек в строгом костюме заходит в полутемную камеру, где уже сидит подозреваемый и, раскрывая портфель, достает оттуда листок и ручку. Предлагает собеседнику закурить и рассказать все, как есть. По-честному. Посмотрев сериалы родом из 90-х, многие из нас представляют себе работу следователя именно так. А, вместе с тем, реальный, лишенный кинематографического пафоса образ, выглядит иначе. Не хуже. Жизненнее и правдивее. В преддверии Дня сотрудника органов следствия, который отмечается в России сегодня, 25 июля, корреспонденты ИА «Высота 102» провели один день с руководителем следственного отдела по Центральному району СУ СК России по Волгограду Владимиром Суровым и своими глазами увидели, что скрывается за дверью его кабинета. 

«Следователь в поселке - и психолог, и оперативник»

Просторная комната на втором этаже. Рядом с официальной атрибутикой – кубанка, нагайка и шашки. Одну из них Владимиру Сурову подарил мастер из Дубовского района. За стеклом рабочего шкафа – погоны, которые следователь снимал с мундира после очередного повышения, и рисунки детей: папа с лицом без намека на улыбку ведет преступника. Такого же строгого и даже сурового.

Утро. Владимир Суров быстрым шагом заходит в кабинет и сразу же открывает сводку происшествий. В относительном спокойствии начальник отдела проводит не больше получаса. Уже в 8:30 словно по неслышимому нами, но звучащему для всех остальных будильнику телефоны Владимира Сурова начинают «краснеть» от количества звонков – по одному он говорит с коллегой, на другом набирает сообщение, попутно созывая совещание по внутренней связи. День обещает быть жарким!

– Я учился в Саратовской академии права и со второго курса начал ходить на стажировку в прокуратуру – Следственного комитета, как отдельной структуры, тогда еще не существовало, – отвлекаясь от потока утренних сообщений, рассказывает Владимир Суров. – В Самаре, куда переехала моя сестра, за мной закрепили следователя, который брал меня на места происшествия, помогал составлять документы. Однажды у нас было нераскрытое убийство, и мы с ним не спали трое суток. Когда наконец все вопросы были решены, мы в четыре утра вышли из отдела милиции, сели в машину, завели ее и одновременно уснули от усталости. Проснулись только часа через полтора! А на пятом курсе я стал отправлять свое резюме во все регионы страны: «Заканчиваю обучение. Готов поехать хоть на Камчатку, хоть на территории Крайнего Севера. Рассмотрите мою кандидатуру».

Едва получив диплом, вчерашний студент Владимир Суров тут же отнес его в отдел кадров Следственного комитета и стал ждать звонка. За 18 лет он объехал едва ли не всю Волгоградскую область – начинал с Палласовского межрайонного следственного отдела, трудился в Николаевском и Дубовском, Городищенском и Среднеахтубинском районах, убеждаясь вновь и вновь: следователь в поселках – это оперативник, психолог, участковый и чуткий стратег в одном лице.

Наш разговор прерывает стук в дверь: «Владимир Владимирович, мы заходим?» - слегка смущаясь камеры, спрашивают следователи.

– Запросили экспертизу? Свидетеля вызвали? Подозреваемого оповестили? А здесь уже пора бы двигаться к завершению, – в расследуемых в его отделе уголовных делах Владимир Суров ориентируется безо всяких «шпаргалок». С чем это связано? С личной вовлеченностью в процесс? Или с тем, что даже в кабинете начальника он не «закостенел» и не «прирос» к креслу, как и прежде, выезжая на места происшествий и включаясь в расследование дел? Пожалуй, единственного верного ответа на этот вопрос попросту нет. 

Пока коллеги Владимира Сурова расходятся по кабинетам, от потока мыслей нас отвлекает очередной стук – да, поговорить без пауз да и просто посидеть в тишине здесь точно не получится! 

– Мне позвонили незнакомцы и сказали, что, либо ты заплатишь нам миллион рублей, либо твоего сына отправят на «мясо», – опираясь на бадик, вспоминает отец солдата-срочника. – Я им передал 400 тысяч рублей, а позже выяснил, что они даже не знают, в какой части он служит.

– Сейчас ваш сын где? Дома? – менее официально спрашивает Владимир Суров.

– Дома, дома. Слава Богу, все в порядке. 

– Я работал и в поселках, и в городе, и могу сказать, что контраст между ними есть, и он достаточно заметен. В области значительно меньше экономических и коррупционных преступлений, но больше убийств, причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть человека, изнасилований, – начальник следственного отдела сидит в кабинете в ожидании будущего подозреваемого. – В каждом районе есть населенные пункты, в которых регистрируется много особо тяжких преступлений. Конечно, это связано с безработицей, ведущей людей к алкоголю. В Волгограде же мы имеем дело с полным набором статей – от коррупции до реабилитации нацизма, от убийств до мошенничества. В этом году, к примеру, выявили организованную преступную группу, которая находила доверчивых граждан, обещала им большие деньги и уверяла, что они не поедут на передовую, не будут выполнять реальных боевых задач и останутся в воинских частях. Правда, для этого им предстояло передать реквизиты своих банковских карт и подписать доверенности. Увы, заканчивалось все это трагически – большая часть потерпевших погибла в зоне СВО. Сейчас все участники преступной группы задержаны, на их имущество – один из мужчин на полученные деньги купил квартиру – наложен арест.

«Если человек ни в чем не признается, работать даже интереснее»

– Пришел? Пускай заходит, – вновь «жонглируя» рабочими телефонами, говорит Владимир Суров. В этот момент на пороге его кабинета появляется высокий мужчина с плотным загаром на лице. Пригласив знакомого в качестве подрядчика для ремонта объекта, он не предупредил его о проделанной в полу дырке. Случайно наступив на лист гипсокартона, не подозревавший подвоха волгоградец рухнул с третьего этажа на первый и, получив тяжелые травмы, вскоре умер в больнице. Правда, сам заказчик настаивает на другом – тот не работал у него, а просто приходил пообщаться.

– Вы знаете, что он скончался в больнице? Но все-таки настаиваете, что не были связаны с ним никакими трудовыми отношениями? – сохраняя лицо, мужчина отрицательно качает головой. – Хорошо. Хочу вам сказать, что вы будете задержаны в рамках возбужденного уголовного дела.

– С людьми всегда нужно общаться, – оставаясь в пустом кабинете до следующего стука в дверь, говорит Владимир Суров. – К каждому человеку следователь (тут полковник юстиции делает паузу и будто бы поправляет самого себя) – хороший следователь должен найти подход. Чтобы и свидетель рассказал правду, и подозреваемые сделали то же самое. Даже не для того, чтобы облегчить нашу работу. Просто так сам подозреваемый, а далее обвиняемый и подсудимый сможет получить снисхождение суда. А вообще, по правде говоря, когда человек ни в чем не признается и ничего не говорит, работать даже интереснее. Включается логика, ты постоянно крутишь в голове мысли, ищешь зацепки. Однажды мы выехали на банальное, казалось бы, происшествие – недавно вернувшийся с вахты рабочий пропал без вести. При себе у него было 140 тысяч рублей, поэтому мы подумали, что он мог просто где-то гулять. Тем более, что все его знакомые в один голос уверяли, что с парнем все в порядке, и он просто уехал в город к своей девушке. Однако меня настораживала одна деталь: он был очень привязан к матери и созванивался с ней каждый день. А тут - четыре дня молчания. Мы возбудили уголовное дело по статье «Убийство» и вскоре нашли первую зацепку – продавец местного магазина видела пропавшего в компании его друга юности. Но оказалось, что этот приятель очень стремительно уехал на заработки на Север. К чему такая срочность? На протяжении трех дней я разговаривал с его сожительницей и чувствовал, что она что-то знает, но пытается скрыть. Наконец она начала говорить. Призналась, что пропал коврик у входной двери в их дом, на территории которого позже было найдено зарытое тело пропавшего мужчины. Коврик лежал там всегда, а в тот момент почему-то исчез. Позже она рассказала, что в это же время во дворе появились многочисленные следы от протекторов. Оказалось, ее сожитель убил друга из зависти и закопал завернутое в коврик тело. Он был приговорен к 14 годам колонии строгого режима.

Время обеда. Пользуясь коротким затишьем, начальник отдела СУ СК России по Волгоградской области показывает нам архивные дела, в которых, благодаря современным технологиям находят ответы на вопросы, долгие годы ждавшие своего часа. 1987 год… На вокзале с мужчиной, приехавшим сюда с сыном и 16-летней дочерью, знакомится 26-летний «следователь прокуратуры». После короткого разговора отец двоих детей отправляется за билетами, а новый знакомый вдруг предлагает девочке посмотреть на Мамаев курган. Та долго отказывается, но потом все же сдается под натиском «следователя». Молодой мужчина заводит ее на территорию стадиона «Динамо» и, останавливаясь в зарослях, вдруг разбивает бутылку и приставляет к горлу юной жертвы: «Молчи, иначе убью». После изнасилования быстро сбегает с места и сохраняет свое инкогнито аж на 39 лет! Из улик – только лишь оставленные на бутылке отпечатки, которые в свое время не «бились» по картотекам. Но ведь попытка – не пытка! Проверка по современным базам, и долгожданный «выстрел».

Обладатель этих отпечатков – гастролер, колесивший по стране, представлявшийся сотрудниками то милиции, то прокуратуры или суда, насиловал девочек и девушек. Был не раз судим. Но только не за преступление в Волгограде. Увы, привлечь его к ответственности сейчас, спустя столько лет, уже не получится – истекли сроки давности. Однако и для потерпевшей, и для самого насильника выползшие тени прошлого стали настоящим откровением.

– Новые технологии являются нашими помощниками в раскрытии преступлений, ведь, несмотря на то, что мы занимаемся и «свежими» делами, основной акцент в работе делаем именно на раскрытии преступлений прошлых лет. В том году наш следственный отдел раскрыл два убийства таксистов, которые были совершены еще в 1993-м году. Повторно вернувшись к изучению дел, мы поняли, что они совершались и с одним мотивом, и по одному сценарию. В делах были оставленные следы пальцев рук, которые мы повторно прогнали через все базы. В результате в поле зрения попал человек. Когда мы отработали с ним, он признался в расправе, и сейчас отбывает наказание в колонии.

«Если постоянно включать сострадание, работать ты не сможешь»

Привычный ход дел – а подобный круговорот здесь уже давно стал обыденностью – прерывает звонок. Убийство молодого мужчины на пустыре. Оставляя рабочие кабинеты, следователи и криминалисты выезжают на место, разворачивая подходящих зевак и подмечая детали – оставленные бычки сигарет, брошенный рядом с жертвой нож. Работают быстро, слаженно и внешне безэмоционально.

– Каждое преступление, конечно, оставляет след в памяти, в жизни каждого следователя. Но, если пропускать каждое из них через себя с состраданием, работать ты не сможешь. Да, у следователя есть чувство сострадания ко всем, но в то же время мы должны работать с холодной головой. Хотя, конечно, мы такие же люди. Однажды я расследовал дело о жестоком изнасиловании женщины, находившейся на восьмом месяце беременности. Оказалось, что в ее дом пробрался местный житель, который еще во время обучения в школе вместе с приятелем убил и расчленил девушку, выбросив ее труп на мусорку. Быть отстраненным в разговоре с пострадавшей мне удавалось с большим трудом.

Вечер. Вновь оказываясь в своем кабинете, Владимир Суров продолжает отвечать на звонки, общаться с людьми, что-то подписывать, решать возникающие тут и там вопросы. Это – всего лишь один его рабочий день. Завтра будет новый – несущий новые вопросы, задачи и необходимость искать срочные решения. Однако, несмотря на все вызовы, профессиональные трудности и деформации, полковник Владимир Суров все-таки любит свою работу. А как еще объяснить тот факт, что пройденный им самим путь он желает пройти и собственным детям?

– Я действительно хотел бы, чтобы дети повторили мою профессиональную судьбу. Предлагаю сыну: «Может, рассмотришь вариант стать следователем?» – улыбается он. – Этот путь интересен, с высоты прожитых лет я могу сказать об этом безо всяких сомнений. 

Фото и видео Алексея Костякова