«Лет через десять мы могли их потерять»: на здании ТЮЗа в Волгограде спасли от разрушения знаменитых «Пионеров»

Здание Театра юного зрителя в Волгограде уже не представить без его знаменитых мозаичных панно на фасаде. За десятки лет они в буквальном смысле стали его лицом, наполненным радостью, светом и детской улыбкой. В случае с такими архитектурными «глыбами» возникает обманчивое ощущение их вечности и нерушимости. Однако на деле работа, созданная еще в 1970 году, накануне масштабной реставрации представляла собой весьма печальное зрелище. О восстановлении мозаики и ее новом эффектном «макияже» - в материале ИА «Высота 102».

Сейчас это звучит удивительно, но «пионерского» панно в Ворошиловском районе Волгограда могло бы и не быть. Дело в том, что изначально современное здание театра планировали отдать под спорткомплекс, а после – под Дом культуры. Позже, «прислушавшись к просьбам трудящихся», власти определили помещение под юношеский театр.

- Этот заказ выполнял художник, мой хороший друг, Алексей Бровко. Создавая эскиз, он предполагал разместить мозаику на всем торце здания. Но в администрации его планы вынужденно откорректировали – на такую масштабную работу не хватало средств, - говорит известный волгоградский художник Георгий Матевосян. – В итоге Леша сделал ее частями, и панно приобрело неправильные формы. А спустя пару лет ему сообщили, что средства на полотно все же найдены. Тогда мастера вновь достали эскизы и доделали мозаику, работая уже методом прямого набора – то есть выкладывая кусочки плиточек на нанесенный на стену цементный раствор.

Долгие годы волгоградские «Пионеры», как одна из самых ярких работ монументалистов, казалась «вечно молодой». Издалека на ней и впрямь не было заметно никаких изъянов. Однако Георгию Матевосяну, взявшемуся за масштабную реставрацию, для выставления неутешительного «диагноза» хватило и беглого осмотра.

- В первый раз я отказался от предложения о реставрации. Нужно учитывать и свой собственный возраст, и колоссальный объем работы, - откровенно говорит член всероссийского Союза художников. – Но мне позвонили и во второй, и в третий раз, сказав, что других специалистов у них просто нет. В память о своем друге Алексее Бровко я все же взялся за это задание. Связался с коллегой, который участвовал в создании панно и предложил ему потрудиться в тандеме. Но он тут же отказался: «Что ты, я уже такой старенький, что даже на табуретку не встаю» ( Улыбается – Прим.).

В первую очередь известный в Волгограде художник простучал киянкой каждую деталь объемной мозаики и выяснил, что многие ее элементы с легкостью отлетают от стены.

- Я приблизительно понимал, что за работа мне предстоит. Но, когда оказался наверху и оценил состояние объекта, понял, что все даже сложнее, чем я мог себе представить, - сейчас, после окончания работ, Георгий Матевосян уже может поиронизировать на эту тему. – Утеря самой смальты была очень большой – даже после установки лесов мне приходилось ходить внизу и собирать все упавшие сами собой детали. Хотя вроде бы на дворе было лето, ни тебе осадков, ни перепадов температур. Не займись мы реставрацией именно сейчас, в ближайшие десять лет мы могли бы потерять такую прекрасную мозаику.

И хотя Георгий Матевосян старается не сравнивать процесс восстановления с ювелирным искусством, его работа оказалась поистине тонкой. 

- Я просверливал все пустоты и заполнял их специальным раствором. Буквально на каждый квадратный метр приходилось делать по пять таких отверстий, - вспоминает детали реставрации опытный мастер. – Мне повезло, что в театре работала женщина, которая сохранила кусочки смальты и московской плитки, используемой при создании мозаики! Конечно, я заказал все недостающие детали, но иногда они отличались от нашей цветовой гаммы или из-за перекаливания кололись как угодно. 

Художник Георгий Матевосян говорит откровенно: сделать новую мозаику было бы намного проще, чем восстановить историческое панно. Однако делает важную оговорку – разрушение оригинала стало бы для него рубцом на сердце.

- За время работ случалось всякое. Помню, как один из восстановленных нами уголков еще не принял своей крепости. Строители, отдиравшие гранитную облицовку цоколя, вырвали его буквально с корнем. Мое сердце обливалось кровью – сколько труда, столько работы. На жаре. Соскакивая вверх-вниз по этим лестницам. В порыве эмоций я позвонил мастеру: «А что, нельзя было пройти болгаркой и срезать все аккуратно?». В ответ мне сказали: «У нас были приглашенные рабочие. И их главная задача заключалась в демонтаже. На эту мозаику им все равно», - с горечью передает слова волгоградский художник. – Да, реставрация – это всегда долгий и крайне трудоемкий процесс. И занимает она куда больше времени, чем первоначальный набор.

Когда огромный многоцветный «пазл» был окончательно собран, автор реставрационных работ поднялся на высоту и вновь постучал киянкой по каждому его элементу. Мертвая хватка!

- Любая архитектура – тот же Исаакиевский собор – со временем теряет свои былые краски из-за пыли, автомобильной копоти. Поэтому после восстановления мозаики я взял щетки – и металлическую, и щетину - и как следует «умыл» работу. Уже после снятия лесов взглянул на нее свежим взглядом и ощутил, что она стала едва ли не в два раза ярче, - улыбается Георгий Матевосян. – Такой эффект лично для меня – бальзам на душу. Мне кажется, у нас все получилось. И теперь мозаика, без сомнений, проживет еще лет 30-40. А, может, и намного дольше.

В конце октября здание Театра юного зрителя вернулось к творческой жизни после трех лет масштабной реставрации. О его восстановлении и новых планах – читайте в отдельном материале.

Фото Геннадия Гуляева