В своей жизни Артур Шаповалов привык не жалеть ни об одном из принятых решений. Ни о том, что в 2014 году он, мирный житель Горловки, вступил в ряды ополченцев. Ни о том, что в начале СВО подписал контракт и, вновь оказавшись «за ленточкой» получил тяжелое ранение и лишился левой ноги. Ветеран боевых действий верит, что человек в силах выдержать многие испытания. Главное – его настрой. Своим настроем и оптимизмом, который лишь укрепился в сложных обстоятельствах, он поделился с корреспондентами ИА «Высота 102».

На встречу с молодым мужчиной, который вступил в бои с украинской армией еще в 2014 году, мы ехали с предчувствием тяжелого разговора о первых встречах с противником, потере близких друзей и жизни, разделенной на две половины чьим-то единогласным решением. Но одной улыбки Артура Шаповалова с позывным «Якут» - когда-то его, сонного и слегка растрепанного, назвали так в шутку- хватает для того, чтобы понять – он будет говорить о другом.

- В 2014 году мне было 27 лет. Совсем недавно переехав на «большую землю», я узнал, что украинские военные начали бомбить Донбасс. Запугивая жителей, над городами закружилась авиация. Шумно, непривычно, страшно. Но первый налет, первые разрушения и жертвы… К этому просто невозможно подготовиться. Как ни старайся, - признает участник ополчения ДНР и ветеран боевых действий. – Люди, которые не уезжали из родных мест даже в самые тяжелые дни, привыкли к происходящему только спустя 6-7 лет. На Донбассе несколько лет были запрещены салюты. И вот, получив двухнедельный отпуск, я с девушкой поехал в Севастополь. Во время фейерверка, услышав до боли знакомые звуки, мы с ней невольно присели. Это не бомбы?

Во время срочной службы в спецназе житель Горловки вряд ли мог представить, что через несколько лет его бывшие сослуживцы могут оказаться по другую сторону баррикад. «После всего того, что они сделали, у меня с ними были личные счеты», - признаёт Артур.

- На западной Украине достаточно часто случались оползни, наводнения. Кого, вы думаете, всегда вызывали на помощь? Правильно, жителей восточной части страны. Знакомые ребята из МЧС рассказывали, как однажды они подошли к дедушке, спросив в каком месте ему нужно ставить столб. На украинском языке он сказал: «Вы, москали, сюда рабами приехали, а я – потерпевший. Вот и работайте». Мой приятель, тогда еще молодой лейтенант, сказал коллегам, что к этому человеку они из принципа придут в последнюю очередь. Нередко в западных городах делали вид, что не понимали нас и наш язык. Но в нужный момент они говорили безо всякого акцента. На чистейшем русском…

Каким болезненным становится разделение на «своих» и «чужих» молодой мужчина, еще недавно работавший водителем грузового автомобиля, понял после первых же столкновений с украинскими военнослужащими. Держа в карманах солидные суммы, уже в плену они признавались – «деньги выдавали в надежде на откуп».

- При окружении аэропорта мы выводили солдат срочной службы. По Украине в те дни ползли слухи: «Сейчас эти террористы будут требовать выкуп!» Какой выкуп? Забирайте своих детей, зачем они нам? Нас в те времена по большей части снабжали волонтеры, а мы будем кормить солдат срочной службы? – с горькой ухмылкой произносит Артур. – Если же говорить про нас, то в 2014 году в ополчении в большей степени ценили людей, а не технику. Нас было мало, но в какой-то мере мы все друг другу знали и крепко держались за сослуживцев. Я лично был знаком с Александром Владимировичем Захарченко. Когда я был сапером, а он уже руководил республикой, то встречался с ним чаще, чем с собственной семьей.

Из-за тяжелого ранения «Якута» едва не списали со счетов. Однако, неожиданно ворвавшись в новую жизнь с правилами военного времени, он был не готов расстаться с нею в одночасье.

- До ранения служил в штурмовом подразделении. После глобального перемирия и начала позиционных боев мне предложили попробовать себя в роли сапера. Все в жизни резко поменялось: познакомился с будущей женой, перевелся в Горловку, окончил академию МЧС и до начала специальной военной операции служил там в пожарной охране. Мы тогда находились в самом обстреливаемом районе… Однажды после очередного обстрела выехали тушить гаражи и попали в такую передрягу, что в эфире воцарилась тишина. Диспетчер боялась у нас что-то спросить. Благо, тогда никто из наших ребят не пострадал. Хотя и до начала СВО, и во время нее на Донбассе погибло немало пожарных.

«Мне казалось, что за эти годы я привык ко всему»

Пожить полноценной мирной жизнью мужчине практически не удалось. Отправив семью в один из российских регионов, в начале СВО он подписал контракт, получил распределение в Волгоград и вновь отправился туда – в места, знакомые ему с детства.

- Боец спецназа, сапер с большим опытом, я чувствовал, что не могу остаться сейчас дома, - признает военнослужащий. – В начале СВО кому-то казалось, что события будут разворачиваться по сценарию Крыма – украинцы испугаются и сразу же сдадутся. Но их восемь лет готовили к этим событиям. Я говорю не голословно. Слышал, что передают по радио- и телевизионным каналам. Общий лейтмотив таков: русские – злые орки, - откровенно говорит «Якут». – Это удивительно, но некоторые жители Мариуполя, видя на улицах тела убитых, все еще не могли поверить, что их расстрел - дело рук украинцев. Однако после сама жизнь заставила их в это поверить.

Человек с реальным боевым опытом и крепкой закалкой, в начале спецоперации Артур заново привыкал к реалиям, привыкнуть к которым, по его собственным словам, просто невозможно.

- Мне казалось, что за несколько лет я привык ко всему. Но когда началась СВО, и снаряды стали падать прямо рядом с моим домом, в голове ожили воспоминания, как мы сидели с ребятами в окопах и пережидали обстрелы. Неужели снова? С этим невозможно свыкнуться, даже если ты через это прошел, - убежден участник СВО. – За «ленточкой» я был старшиной реактивной батареи, но, имея хороший опыт в инженерно-саперной подготовке, ездил по всем позициям, где работала артиллерия. Где-то по старой памяти приходилось поработать и сапером.

В одном из таких выездов Артур получил серьезное ранение. «Сказали, что разминировано. А я доверился», - как-то просто и обыденно говорит он теперь.

- Наступил на мину, и первой мыслью в голове было: «Куда мне падать?» Вперед нельзя – вдруг рядом еще мины? Ложусь назад, поворачиваю голову и вижу, что под землей лежат другие взрывные устройства. Получил ранение левой ноги, наложил себе турникет, на четвереньках выполз к дороге. В состоянии шока я даже забыл вколоть себе обезболивающее. Ко мне подбежали ребята: «Давай на носилки». Но я был в каске, бронежилете – какие тут носилки? Говорю: «Давайте, парни, меня под белы рученьки».

Свой путь до госпиталя, с открытой раной и сильнейшим болевым шоком, боец с позывном «Якут» рассказывает, как фронтовую байку. С тонким юмором и удивительной самоиронией.

- Хирург, молодой парнишка, подошел ко мне со словами: «Буду сразу делать хорошо» и провел на ноге условную черту. Спрашиваю, есть ли варианты? Вариантов нет. «Тогда делайте, что нужно». Уже после операции я открываю глаза, слышу, как доктор что-то спрашивает обо мне у медсестры, а я лежу и тихонько подсказываю. «О, проснулся. Ты бы хоть мяукнул что ли». Одним словом, даже в такой ситуации мы все старались не унывать. Дальше меня подготовили к отправке в Ростов. Разрезали военную форму и надели одежду, которую привезли волонтеры – брюки и светлую рубашку. Я тогда посмеялся: «Приехал солдатом, а уезжаю – депутатом!». Захожу в автобус, вижу таких же нарядных парней и говорю: «Так мы все еще на одно мероприятие, получается» ( Улыбается – Прим.)

В госпиталях самым тяжелым испытанием для раненого участника СВО, который с трудом выносит однообразие, стало отсутствие движение.

- К счастью, меня включили в первый поток военнослужащих, которые отправились на протезирование в Москву. Радости в тот момент не было предела – настолько сильно я хотел ходить. В конце января 2025-го я оказался в столичной клинике Воронова, а уже в феврале бегал на протезе. Своим близким я не давал ни шанса на грусть и уныние. Помню, как только-только отошел от наркоза, позвонил жене и, услышав в трубку ее слезы, удивился: «Чего ты плачешь? Я жив, и это главное. Со всем остальным мы справимся!».

«Хочу остаться в Волгограде. Мне здесь хорошо»

После долгого лечения Артур Шаповалов, человек с «вечным двигателем» внутри, начал жизнь без оглядки на диагноз. При знакомстве с ним многие люди даже не подозревают, что в зоне боевых действий молодой мужчина лишился части левой ноги.

- Я обещал приехать на юбилей к одной своей знакомой, и слово свое сдержал. Танцевал на празднике едва ли не за всех. В какой-то момент виновница торжества сказала мне: «Ну, ты и выдаешь на протезе. Я аж переживать за тебя начала!». После ее слов многие гости посмотрели на меня с удивлением: «У вас протез?», - улыбается Артур. – Бывает, что меня спрашивают: не жалею ли я, что все случилось именно так? Не жалею. Значит, такова судьба. Я – полноценный человек, который может и ходить, и бегать, и прыгать. На прошлой неделе в городе был сильный снегопад, и я, вернувшись со службы, сначала расчистил свою машину и место рядом с ней, потом начал двигаться дальше, дальше. Некоторые соседи интересовались: «Зачем тебе это?». А я задаюсь другим вопросом: почему мы все время чего-то ждем? Пеняем на государство, на управляющую компанию – список можно продолжать еще долго. Не проще ли взять лопату и чем-то помочь? Общими усилиями мы бы за день расчистили весь собственный двор, а за два-три дня – половину города. Я уверен: если ты хочешь, чтобы жить стало легче, проще и комфортнее, начни с себя. Мне это несложно. Я ведь не инвалид.

Выдохнув впервые за долгие годы, в мирной жизни ветеран боевых действий начал искать себя. Веселый, заряжающий и мотивирующий в компании с другими, наедине с собой он начал практиковать своеобразную мужскую «медитацию», собирая из мельчайших деталей модели военной техники.

- Сейчас вот делаю для своего товарища – артиллериста – модель отечественной МСТА. Уже все склеил, покрасил, нанес камуфляж, - говорит участник СВО. – Не могу сказать, что после ранения у меня все идеально с координацией, но все-таки это дело меня очень расслабляет. Один из моих командиров служил на танке Т-80. Когда я сделал эту боевую машину в миниатюре, он едва ли не прослезился: «Это же мой! Мой танк!» Удовольствия от эмоций человека, который получает такой подарок, ничуть не меньше, чем от самого процесса его изготовления.

Еще до окончания боевых действий молодой мужчина ответил себе на один из главных вопросов – в родную Горловку он, скорее всего, уже не вернется. Своим новым домом Артур Шаповалов называет Волгоград – город, принявший его с южным радушием и приятно удививший отношением местных жителей.

- Вернусь ли я в Горловку? Скорее всего, нет. Я хочу продолжить военную службу и остаться здесь, в Волгограде. Мне здесь хорошо, - по-детски озорно улыбается «Якут». – По моим ощущениям, живущие здесь люди похожи на жителей Донецка. Такие же добрые, открытые, умеющие остановиться в современном ритме. Какое-то время я был в Подмосковье, гостил у друзей в Ставрополе и отчетливо понимал, что бесконечная суета и спешка, которая не оставляет времени для самой жизни, мне не по душе. С таким темпом люди попросту не успевают посмотреть друг на друга…

- Откуда вы все-таки черпаете свой оптимизм? За плечами – столько испытаний, - спрашиваю я уже в конце разговора с мужчиной.

- В жизни столько негатива, что, если фокусироваться на нем, то просто сгоришь. Нужно концентрироваться на позитиве. Да, было плохо. Но ведь среди этого «плохо» находилось немало хорошего. Даже в военное время. Со сколькими классными ребятами я познакомился за эти годы. Сколько приколов было в нашей жизни. Сколько светлых воспоминаний. Ими и нужно жить. Не тем, что нас бомбили, утюжили, а мы кого-то уничтожали. Нет. Мы помогали, делали важное дело. Тем более, что жизнь продолжается. Со временем я понял, что человек способен на многое. Главное, быть честным с собой и признавать, что зачастую за нашим«нет возможности»стоит банальное отсутствие желания.

Истории участников СВО, возвращающихся к мирной жизни и начинающих ее новую главу, корреспонденты ИА «Высота 102» рассказывали уже не раз. Как лишившийся обеих ног ветеран боевых действий реализовал свою детскую мечту и открыл небольшое фермерское хозяйства, читайте здесь. А о восстановлении и новых интересах молодого сапера, потерявшего зрения из-за сдетонировавшей в лицо мины, рассказали в этом материале.

Фото Артура Шаповалова и Андрея Поручаева