В ее биографии так много белых пятен, что до сих пор исследователи спорят и о ее настоящем имени и о точной дате кончины. Несмотря на это, и при жизни, и спустя десятки лет после ее ухода, многие люди верят – блаженная Марфа обладала особою силою, умея видеть будущее. Что известно о судьбе царицанки, добровольно избравшей путь подвижничества? Правда ли, что она предсказала трагическое будущее императорской семьи? И почему ее останки пришлось переносить с монастырской территории на городское кладбище? Ответы на эти и другие вопросы – в материале ИА «Высота 102».

Тридцать лет своей жизни Марфа Царицынская ходила по городу в рубище. На пыльных улицах ее замечали в рваном платке, истоптанных ботинках или вовсе босиком. Впрочем, запомнившийся горожанам образ блаженной не был связан с ее родословной. Напротив. Единственная дочь в семье владельца большого магазина железно-скобяных товаров ( о количестве детей историки тоже ведут споры), в юности она жила отнюдь не в стесненных условиях.

– Марфа росла как принцесса на радость своим родителям. Как вспоминали очевидцы, она была стройной девушкой выше среднего роста с красивым лицом и черными большими, круглыми глазами, черные волосы ее сплетались в длинную косу, а золотые руки успевали во всяком начинании, – пишет в журнале Волгоградской епархии «Царицын Православный» историк Сергей Иванов. – Так, что, когда она шла в храм, все прохожие на нее заглядывались. Пойдет ли она базар за покупками, вся улица перекликается: «Красавица наша пришла! Марфуша Медвенская плывет!». Если зайдет в магазин помочь отцу в счетах по торговым делам, торопятся туда же молодые ребята: кто что-либо купить, а кто только с Марфой Семеновной словом перемолвиться. Так что не мудрено, что, когда она подросла, от местных и приезжих купцов-женихов не было отбоя. Не отказываясь ни от какой домашней работы, после выполнения задания она бежала к иконам и благодарила Бога за все. Ее также привлекала и непростая стезя паломников, неоднократно ночевавших в их доме. Не раз Марфа просила родителей отпустить ее с паломниками, но получала отказ.

На вопросы о замужестве отвечала молчанием

После того, как девушка окончила Мариинскую 1-ю женскую гимназию (из-за внушительной платы учиться в ней могли далеко не все царицане), ей прочили прекрасное будущее. Получив аттестат зрелости, она могла рассчитывать как на работу в правительственных учреждениях, так и на поступление в высшие учебные заведения.

– Родители, гордившиеся своей высокообразованной для того времени дочерью, уже начали строить планы, за кого же выдать единственное дитя, чтобы получше устроить ее жизнь. Когда же заговаривали об этом с самой Марфушей, она, к великому удивлению родных, или загадочно улыбалась, или просто отмалчивалась, – комментирует кандидат философских наук Сергей Иванов. – В Великий Пост 1890 года, по исполнении ей восемнадцати лет, она огорошила мать с отцом, сказав им: «Дорогие мои родители! Прошу вас не особенно беспокоиться обо мне; я уже девушка взрослая; дайте мне возможность подумать самой о себе; прежде чем устроить мою семейную жизнь, то есть выдать меня замуж, разрешите мне и благословите меня, дорогие мои отец с матерью, понести один подвиг: сходить пешком на поклонение Киевским Угодникам и на совет к Старцам!». Родители долго колебались с ответом, но в конце концов решились на это. Начинались весенние свадьбы на Красную горку после Пасхи, когда молодая и красивая странница отправилась в свою главную дорогу, определившую весь ход ее дальнейшей подвижнической жизни.

В изможденной страннице узнали Марфу

По словам историков, имя, которое оно носила до конца своих дней, Марфа получила от уже тогда почитаемого Иоанна Кронштадского. Всероссийский батюшка, как называли его в народе, предрек, что эта хрупкая девушка пройдет тернистый путь, заходя в дома к простым людям и напоминая им о Боге.

– По версии исследовательницы Людмилы Красник, Марфа на время возвращалась в Царицын, но после, несмотря на просьбы и мольбы родителей, вновь отправлялась в Петербург. Сейчас можно только предположить, как жила она в столице. Вероятно, она помогала отцу Иоанну в его трудах по духовному просвещению людей. При созданном им Доме трудолюбия работали приют для детей и дневное убежище для малолетних, богадельня для бедных женщин, бесплатная народная читальня и другие благотворительные заведения. Наверняка именно где-то при них и нашла себе занятие юная царицанка. Верная почитательница батюшки Иоанна окончательно вернулась в родной город только после его смерти, – акцентирует Сергей Иванов.

Вскоре на улицах Царицына местные жители стали замечать изможденную девушку в весьма худом наряде. Не заходившую в чужие дома и даже не заводившую ни с кем разговоров, ее быстро приняли за человека «не в уме». Однако родители, уже не чаявшие встречи со своей дочерью, однажды распознали в страннице Марфу. Да, это была именно она!

– После этого начались слезные мольбы, логичные увещевания, приглашения вернуться в покинутый дом. Но Марфа оставляла все без ответа, и, обходя родной очаг стороной, продолжала странствовать по улицам и площадям, уже заметенным снегом. Отец с матерью обратились в храмы, ко всем почитаемым городским священникам с мольбой о помощи: «Помолитесь, батюшки!». Когда это не помогло, они пришли в полицию. Городовые силком притащили Марфу домой. Молча и кротко посидев в нем, она вновь удалялась в никуда. Видя, что это бесполезно, полицейские отказались постоянно возвращать ее домой. Отец ругал и бил дочь, приговаривая: «Туда умная поехала, оттуда дурой приехала». Родители уже оплакивали ее как покойницу, но она смиренно и молчаливо продолжала проживать избранную ею жизнь.

Кроткая и доброжелательная в отношении ко всем, блаженная Марфа ходила по улицам Царицына тридцать лет. Несмотря на то, что многие жители предлагали ей и хорошую одежду, и крепкие ботинки, и угощения со стола, от подарков она отказывалась. Если же подвижница и принимала какие-то вещи от царицан, то тут же отдавала их бедным – подбрасывая им и теплые платки, и валенки, и белье, и пальто.

– Все отведенные ей тридцать лет духовного подвига матушка питалась малым количеством хлеба или белой булочки и пила чаек. Люди редко видели, чтобы она что-либо вкушала. Все эти долгие годы она не имела ни кровати, ни какой-никакой худой постели. Приходя в гости, в какой-либо дом, Марфа, по обыкновению, садилась на пол в углу комнаты, и, если хотела отдохнуть, немного дремала. Многие горожане просили, чтобы она пожила у них, но всегда получали отказ. Еще больше людей хотели видеть ее у себя хотя бы редкой гостьей, но и этого желания она не исполняла. Обычно блаженная являлась в какой-либо дом сама, без приглашения, но только к тем, к кому чувствовала расположение за их праведную жизнь, или же туда, где назрела нужда в ее совете, помощи, призыве к покаянию, предупреждению об опасности, благословении на какое-либо доброе начинание. Некоторое время она жила в сарае, стоявшем во дворе родительского дома. Давал ей приют, как вспоминают старожилы, и известный царицынский благотворитель Лапшин. Предпочитала Марфа дома бедных людей, но все же большую часть своих дней и ночей она проводила на городских улицах и площадях, за городом, в лесах за Волгой и на городском кладбище, – рассказывает историк. – Когда она приходила в какой-либо дом, то туда тотчас сбегались ее почитатели, готовые часами ловить ее мысли и слушать ее наставления. Некоторые царицане, правда, ее сторонились.

Слова, ставшие пророчеством

Почитатели у блаженной Марфы появлялись не только из-за ее аскетизма и отшельнического образа жизни. Наблюдая за странницей, выражавшейся порой иносказательно и витиевато, спустя несколько лет горожане с удивлением понимали, что слова Марфы сбывались с точностью до мелочей.

– Верующие, видевшие в матушке нечто особенное, привыкли к ее поведению, и всегда старались внимательно к ней прислушиваться, наблюдать за поступками. Несмотря на иносказательность ее выражений, они довольно легко понимали ее, расшифровывая ее притчи и действия, – уточняет Сергей Иванов. – Так, в конце 1899 или в начале 1900 года, она стала ходить по Царицыну с большим металлическим чайником. В него Марфа накладывала сухой древесной коры, наливала воду, и каждый день пила эту смесь, называя ее «чаем». Такого «чая» удостаивались попить лишь те, к кому благоволила ее душа. Она прохаживалась по царицынским площадям и улицам с чайником в руках, непрестанно приговаривая: «Чаек готовьте! Чаек готовьте! Солдатики идут! Ангелочки идут! Их любить надо! Их надо чаем поить! Готовьтесь, готовьтесь принимать солдатиков! Готовьте чай! Солдатиков много! Готовьте много-много чаю!». Все это в течение четырех лет ежедневно и повсюду слышали тысячи свидетелей. А после, когда грянула Японская война, все слышавшие подобные слова ахнули, наконец поняв, каких солдатиков предсказывала Марфа. Когда пушки умолкли, матушка не отставила чайника с чаем, а еще десять лет звала людей готовить для солдатиков «чай». Народ, веривший ей, опасался новых военных страданий. И, увы, они не замедлили прибыть - грянула Первая мировая война.

Еще до окончания Первой мировой войны царицынская Марфа вдруг неожиданно оставила свой чайничек и заговорила уже о другом историческом событии.

– За два года до окончания войны она сменила чайник на ветхий мешок, куда наложила несколько десятков сухих головок от воблы и стала говорить: «Мужики поднялись! Городские идут! Много городских идет, много и мужиков! Городские будут драть, драть, драть вас, а мужики будут бить, бить, бить их! Побьют и прогонят далеко-далеко, так далеко, что отсюда не видно!» Ходя по городу, она несколько лет тысячу раз твердила эти слова, предсказывая, как уже позже поняли слышавшие это, революцию и смуту в России. Вероятно, что под мужиками она подразумевала коммунистов, а под городскими – белогвардейцев, а головки же от воблы обозначали бесчисленные смерти в братоубийственной войне... Так, во всяком случае, объяснили все это слышавшие ее люди.

Была ли встреча с императрицей?

По легенде прославившаяся в своем городе матушка тайно встречалась и с императрицей Александрой Федоровной, предсказав ей скорую трагедию. Впрочем, из-за серьезных несостыковок многие историки полагают, что проверки на достоверность эта версия никак не выдерживает.

– По словам купчихи Марии Георгиевны Таракановой, как-то раз блаженная заявила ей, что Матушка-Корона приглашает ее к себе через одну генеральшу (генеральшей в их кругу называли Ольгу Лохтину), но она никуда не поедет, так как ей надо охранять город и утешать простых людей. Подумав немного, Марфа добавила, что Корона сама скоро приедет в Царицын и остановится в доме Таракановой. А еще через пару дней в первых числах января 1911 года матушка опять пришла сюда и приказала постелить на лестнице ковры. Купчиха начала стелить ковровые дорожки, но Марфа приказала ей нарезать дорожки из дорогого персидского ковра и стала помогать в этом сама. После такой подготовки она удалилась, произнеся напоследок одно слово: «Ожидай!». Поздно вечером она постучалась вновь и сказала: «Корона едет! Завтра утром встречай!», – говорит волгоградский историк. – Наутро еще затемно часов в пять к дому подъехали в санках две дамы, закутанные в теплые серые шали. Как только высокие гостьи чуть оправились от долгой дороги, на кухне появилась Марфа Семеновна с маленьким мешочком за плечами и небольшим чайничком в руках. Спутница государыни поклонилась ей до земли, а сама царица сделала перед блаженной поясной поклон. Матушка, по словам Таракановой, три раза обежала вокруг стен зала, произнося около каждого окна «бу! бу! бу!», потом остановилась посредине комнаты и начала причитать: «вот беда, вот беда, вот беда!». Она высыпала из мешка семь кое-как сработанных куколок, какие-то тряпки и несколько сухих головок от давно съеденной воблы, сдвинула ногами все в кучу и плеснула в нее керосин из чайника. От зажженной спички куча сразу вспыхнула, а Марфа тут же убежала. Не сумев расшифровать послание Марфы, Александра Федоровна предложила вновь пригласить ее в дом, чтобы та сама объяснила свои действия. Но купчиха сказала, что праведница не придет, так как никогда не раскрывает смысл своих поступков.

Сомнения в том, что Александра Федоровна действительно бывала в Царицыне, у специалистов вызывает тот факт, что в других своих воспоминаниях Сергей Труфанов, известный как опальный монах Илиодор, излагал историю уже совсем иначе – и расхождения были вовсе не в деталях.

– В других своих воспоминаниях, опубликованных в распространенном американском еженедельнике «Либерти», Труфанов пишет, что царица пригласила Марфу к себе, чтобы узнать свое будущее, но поскольку та решительно отказалась приехать в Царское, то государыня после больших колебаний решила сама поехать в Царицын и вызвать к себе Марфу. Та долго не соглашалась и на такие условия и уступила лишь только после того, как государыня пригрозила ей арестом. Они встретились в доме Таракановой, где царица провела ночь. Марфа, по словам Труфанова, всегда вела себя очень странно, чтобы произвести впечатление на посетителей: бормотала, делала непонятные жесты, страшные гримасы. Оказавшись в присутствии царицы, она развернула восемь кукол, завернутых в платок, и с силой бросила их на пол, закричав: «Это – вы! Это – вы! Все вы!». Потом она облила кукол красной жидкостью из чайника и подожгла их спичкой, а когда они вспыхнули, воскликнула: «Вот ваше будущее! Все вы сгорите! Я вижу кровь – много крови. Много народу умрет – брат будет убивать брата. Ах, беда! Ах, беда! О, сколько крови, сколько крови!». Такая разница в его воспоминаниях одного и того же эпизода, заставляет предположить, что вся эта история была выдумана им от начала и до конца для мистификации американской публики, мало знакомой с российскими реалиями и склонной верить подобным «страшилкам». Привыкший жить в атмосфере мистификаций и выдумок, он не очень задумывался о достоверности изображаемого. Пока, по крайней мере, нами не найдено других документов, подтверждающих пребывания Александры Федоровны в Царицыне.

«Что вы будете делать без Марфуши?»

Свой скорый уход из жизни царицынская блаженная так же предчувствовала заранее. Еще за год до кончины она стала повторять одни и те же слова: «Ну, вот, уже скоро не будет с вами Марфуши... Что вы будете делать без Марфуши? Ведь придут сюда другие, чужие! Они будут бить вас. Они здесь все поломают и сожгут! А вам кто поможет?! Марфуши уже не будет с вами. Что вы тогда будете делать без Марфуши?!».

– После этих слов самая близкая к ней женщина Татьяна Иванова, по рассказу Илиодора, стала уговаривать ее сфотографироваться на память. Матушка разрешила фотографу Лапшину снять ее, но негатив после печати единственного снимка был уничтожен по ее же просьбе. После смерти подвижницы Татьяна Иванова якобы сделала с оригинала только одну копию и передала ее Труфанову с женой, – заключает Сергей Иванов. – Явившись в дом Татьяны Ивановой за два дня до окончания своего земного пути, Марфа, по обыкновению, расположилась в углу комнаты и впервые за тридцать лет не отказалась от подложенной за спину подушки. Как отмечал Труфанов, «тело матушки предано было земле на Монастырском дворе, а потом, когда большевики превратили монастырь в политическую тюрьму, перенесено на Сталинградское Городское Кладбище». Людмила Красник уточняет, что погребли подвижницу «за алтарем летней церкви, который выходил на улицу Ладожская (ныне ул. маршала Рокоссовского). … Недолго оставалась матушка в монастыре. Монашествующие и миряне перенесли матушку Марфу на городское кладбище». К слову, и дата смерти матушки, и возраст, в котором она покинула этот мир, до сих пор остаются предметом дискуссий. Что же касается ее слов и поступков, иногда малопонятных сначала, то они несли в себе не только определенные социальные послания, но и явно подходили под определенный тип святости – юродство Христа ради. Именно им - блаженным и юродивым было позволено то, что не разрешалось обычным христианам, так как они находились за общепринятой границей поведения.

Народная тропа к могиле блаженной Марфы, которая хотя и не была канонизирована церковью, не зарастает и в наши дни. Зная историю царицынской матушки, спешащие на Центральное кладбище волгоградцы и гости из других городов страны уверены, что она услышит их просьбы и поможет в избавлении от болезней, разрешении душевных чаяний и непростых жизненных вопросов.

Фото предоставлены Сергеем Ивановым, коллаж Алексея Костякова