«Просочились слухи, что на территории врага вспыхнула эпидемия холеры, – сказал мне нарком Митерев. – Поезжайте в Сталинград и примите необходимые профилактические меры…Придя от наркома домой, быстро собрала все имевшиеся диагностические, лечебные и другие фаги и сыворотки и ранним утром была уже в пути». Так о своем возвращении на родную землю во время Сталинградской битвы вспоминала знаменитый медик и ученый Зинаида Ермольева. Работая в тяжелейших условиях под обстрелами, она не только помогла предотвратить в городе эпидемию холеры, но и обучила десятки санитарок и медсестер.

О «госпоже Пенициллин» и ее пути к научному открытию, спасшему тысячи жизней, – в материале ИА «Высота 102».

Ее сердце волновала лишь наука

Родившись в Польше, все свое детство будущий ученый-микробиолог провела в хуторе Фролово Кременской станицы Усть-Медведицкого округа области Войска Донского. Дочь казака, Зинаида Ермольева всегда говорила о своих корнях с гордостью. Увы, но вскоре ее семье все же пришлось проститься с полюбившимися сердцу местами. Потеряв супруга, мать Зинаиды Виссарионовны приняла непростое решение о переезде. Энергичная, активно живущая женщина, она желала своим детям только лучшего, а в маленьком хуторе не было не только гимназий, но даже школ с двумя классами обучения.

– В Новочеркасске Зинаиду определили в гимназию, которую она окончила с золотой медалью, – рассказывают в музее-заповеднике «Сталинградская битва». – А в ноябре 1916-го ее приняли на I курс медицинского факультета Северо-Кавказского университета в Ростове-на-Дону.

В 1922 году молодой ученый горела идеей о будущих открытиях. Казалось, что времени на посторонние мысли у статной казачки, красоту и степенность которой отмечали не только мужчины, попросту не было. Наука! Вот что поистине волновало ее сердце.

– Я систематически зубрю анатомию – в трамваях, на заседаниях, на выставке – и зазубриваюсь наконец до того, что о каждом движении, своем или чужом, невольно начинаю думать с анатомической точки зрения, – пишет Вениамин Каверин в произведении «Открытая книга», прототипом доктора Тани в которой стала Зинаида Ермольева. – Вот передо мной идет человек – и я думаю, какие у него сокращаются мышцы. Вот Леша Дмитриев, наш секретарь профкома, произносит речь, а я думаю: "Какая великолепная работа musculi orbicularis ori!». Как другие, я курю, чтобы избавиться от запаха формалина, преследующего меня в столовке, на улице, дома. Страшно, но я провожу скальпелем по восковому, кукольно-послушному женскому телу – «не проснется, мертвая!».

Везла с собой «живую воду»

Уже вскоре молодой микробиолог проведет эксперимент, который в прямом смысле может стоить ей жизни. Проделав серию опытов, для подтверждения экспериментов ей требовалась работа с человеком. Не желая подвергать опасности других, она решила испытать будущий препарат на себе. Уже через сутки у Зинаиды Виссарионовны развилась классическая картинка холерного заболевания. На основе этих исследований она предложила метод лабораторной диагностики. Результаты легли и в основу разработки санитарных норм хлорирования питьевой воды.

Организатор лаборатории, участник научных конференций во Франции и Германии, разработчик новых лекарственных препаратов и наконец профессор, она не боялась никакой работы и с жаром бралась за самые непростые задачи. Когда в 1939 году в Афганистане разгорелась вспышка холеры, ученый вместе с коллегами отправилась туда. Здесь Зинаида Ермольева впервые применила препарат холерного бактериофага. В Ташкентском институте вакцин и сывороток она доработала средство, создав пожирающую микробов «живую воду». Кроме холеры, созданное ею средство могло также побороть брюшной тиф, сальмонеллез и дифтерию. То, что на территории Советского Союза в те годы не было зарегистрировано ни одного случая заболевания холерой, подтверждало лучше любых научных экспериментов – ее наработки действительно эффективны.

Сталин звонил в город по прямому проводу

В 1942 году Зинаида Ермольева возвращается в Москву и тут же в срочном порядке вылетает в Сталинград. В город, жителям которого не хватает ни еды, ни воды, она везет свою «живую воду».

– Чрезвычайная Комиссия должна была выработать меры против создавшейся опасности. По предложению Зинаиды Виссарионовны как военным, так и мирным жителям предстояло дать холерный бактериофаг, – продолжают в музее-заповеднике «Сталинградская битва». – Но привезенного с собой препарата было слишком мало. Эшелон из Москвы разбомблен фашистами. Что делать в этой ситуации? Создавать микробиологическое производство на месте, в осажденном Сталинграде. Несмотря на тяжелейшие условия, с этой задачей Зинаида Ермольева справилась, наладив работу в подвале полуразрушенного дома.

Каждый день в охваченном войной городе прививалось до 50 тысяч человек. Медики не просто безучастно направляли жителей на процедуру, но и вели активную разъяснительную работу. Сандружинницы ходили по домам, дежурили на эвакуационных пунктах, запрещая выезд без справки, и даже в булочных – получить хлеб без документа о «фагировании» было также невозможно. Со стороны подобные меры могли казаться чрезмерными, однако, не понаслышке зная о коварстве болезни, будущая «госпожа Пенициллин» реально оценивала шансы на перенос холеры в другие регионы. Существующие риски здраво воспринимало и руководство страны. Иосиф Сталин лично контролировал обстановку в городе и по прямому проводу звонил в Сталинград.

– В то время по радио рассказывали о профилактике заболевания, материалы на эту тему размещались и в газетах. В бомбоубежищах и на пристанях без устали рассказывали о профилактике желудочно-кишечных заболеваний, – подтверждают в ФБУЗ «Центр гигиенического образования населения» Роспотребнадзора. – И вскоре просветительская работа дала свои результаты. В своих мемуарах Зинаида Виссарионовна пишет: «Как-то я набирала в бутылочку воду реки Волги для исследования. Ко мне подбежал мальчишка: «Тетя, не видишь – всюду написано: Купаться нельзя, сырую воду пить нельзя», - сказал он»…

«Не командовала. Она убеждала и внушала»

В Сталинграде, где кипели жестокие бои, ученый и врач провела почти полгода. Работая без оглядки на суровые реалии, она сумела увлечь своим делом многих коллег. Иван Хмелев, начальник Сталинградского горздравотдела, писал: «Она не командовала. Она убеждала и внушала, создала в труднейших условиях не только прекрасную лабораторию, но и мобилизовала многих медиков и сандружинниц, обучала, инструктировала».

К концу августа 1942-го, одного из тяжелейших месяцев Сталинградской битвы, угроза эпидемии холеры в городе миновала. Но это вовсе не означало, что Зинаида Ермольева могла возвращаться к дальнейшим исследованиям. Отчитавшись о проведенной в Сталинграде работе, она отправилась в соседнюю Астрахань. С той же миссией – не допустить смертельную болезнь.

Работая на базе Сталинградских эвакуационных госпиталей, она одновременно искала ответ и на другой важный для нее вопрос. По возвращению в Москву она предложила способ производства первого в Советском Союзе антибиотика. К слову, профессор Говард Флори, получивший первую порцию лекарства в 1941-м, смог наладить его производство в США только в 1943 году.

Видно было: это – Женщина!

Уже после войны ученый, награжденная Государственной (Сталинской) премией I степени, находила время и на общественную работу. А еще, всегда и при любых обстоятельствах, она оставалась женщиной, на которую смотрели с восхищением.

– Ермольева выходит из самолета в ростовском аэропорту – «такая эффектная: ослепительно белый костюм, очень красиво сшитый. Она обращала внимание на все в одежде: всегда каблуки, меха, очень красивые наряды. Видно было: это – Женщина!», – писала одна из ее коллег в книге «Зинаида Ермольева. Наука и жизнь».

Светило науки, после не самого удачного брака так и не вышедшая замуж вновь, никогда не оставалась в одиночестве. По словам коллег, двери ее дома были открыты всегда – таких рамок, как «вечер» или «утро» для нее попросту не существовало. «Необычайно щедрый человек и в науке, и в жизни», – писал о ней Каверин в своей «Открытой книге».

Фото с сайта Госкаталог.РФ