Еще в детстве ей прочили путь большой актрисы. Наблюдая за ее жизнью в кадре, режиссер как-то произнес: «Эта девочка всех нас переиграет»… Но ее судьба сложилась иначе. Война, отправка на фронт и героическая гибель на своей «Четвертой высоте». Не выбирая многих обстоятельств в жизни, решение о защите своей страны на переднем крае она сделала самостоятельно.
О короткой, но яркой судьбе знаменитой Гули Королевой – в материале ИА «Высота 102».
«Эта девочка всех нас переиграет»
«Гулюшка родилась в Воспитательном доме. Когда первый раз мне показали ее – увидел что-то сморщенное красненькое, глаза на свет не смотрят, сопит, головка толкачиком с чудными вьющимися светлыми волосенками, - вкладывая нежность в каждое слово, писал в своем дневнике отец Гули (Марионеллы) Королевой. – Когда потом баюкал ее, так и пел: «Мы веночичек совьем. На толкачик натолкнем».
Очаровательную девочку с вьющимися волосами уже в детстве пригласили в кино. Казалось, что другого пути у нее и не было, ведь папа Гули был режиссером.
Свою первую роль юная актриса сыграла в 4 года. После дебюта в «Каштанке» она снялась еще в четырех кинолентах. Настоящей звездой ее сделала роль бойкой Василинки в фильме «Дочь партизана». Марионелла не просто скакала в кадре на коне, но и под палящим солнцем вытаскивала его из болота.
«Почему я, сильная и здоровая, должна сидеть в тылу?»
Но Гуля, так ее называли в семье, не пошла по пути, где ее, казалось, ждал неминуемый успех. В 1940 году она, еще не знающая, какие события перевернут и ее собственную жизнь, и жизнь всей страны, поступила в Киевский гидромелиоративный институт и по-настоящему влюбилась… Все шло по счастливому сценарию. Если бы не начавшаяся война.
В 1941-м будущая защитница Сталинграда, проводившая на войну мужа и вскоре получившая скорбную весть о его гибели, вместе с матерью и отчимом отправилась в тыл, в Уфу. Там она стала мамой своего любимого «ежика» - мальчишки по имени Саша. Несмотря на то, что ребенок был еще грудным, Гуля рвалась на фронт. Сердце девушки разрывалось от предстоящего расставания с крохой, но свой выбор она сделала окончательно и бесповоротно.
В выпуске газеты «Красная Армия» от 20 декабря 1942-го появилась статья «Наша Гуля». Ее автор писал, что своей отправки на фронт актрисе пришлось добиваться напором. Получив отказ из-за наличия грудного ребенка, молодая мама вновь пришла к генералу: «Мой муж танкист. Он на фронте. Почему я, здоровая и сильная, должна сидеть в тылу?».
«Вот нет Гули - и петь некому»
Сдавшись под напором сильной духом девушки, командующие зачислили ее в дивизию Бирюкова. С тяжелым сердцем оставив милого «ежика» на воспитание маме и отчиму, Гуля уехала на поля войны санинструктором.
– Дорогой папочка! Я добровольно ушла в Красную Армию. Сейчас мы в Подмосковье, скоро выедем на фронт. Работы много. Первое время с непривычки тяжеловато. Сейчас привыкла, – просто и тепло писала Гуля отцу. – Все вошло в свою колею. Зачислена я в медсанбат, а прикомандирована к политотделу дивизии, так при нем есть бригада актеров, и я состою в ней. Настроение замечательное, хочется поскорее на фронт. Считаю, что в такое время, как сейчас, нельзя сидеть сложа руки и валять дурака. Надо завоевать себе право на жизнь… Была на ученье в поле пять суток. Таскала «раненых», была связной, пригодилось мое умение ездить на лошади. Ноги себе стерла в дым, но ничего. Еще, правда, прихрамываю немножко, зато большое чувство удовлетворенности сделанного тобой дела. Пишите чаще. Я отброшу свою лень и тоже буду писать часто…
На войне Гуля Королева не позволяла себе слабостей. Оставаясь очаровательной девушкой, она все-таки не ждала поблажек и, напротив, брала на себя всю ответственность.
– Нет, не будучи в боях, не испытав на собственных плечах всех трудностей, невозможно прочувствовать до конца радости победы, – признавалась она отцу в другом письме. – Когда бойцы идут в атаку, когда катится раскатами «Ура», не знаешь, не помнишь ничего, перед тобой только поле боя, и ты следишь, следишь за каждой точкой на бесконечно расстилающейся перед тобой степи до боли в глазах. Там кто-то упал, посылаешь санитаров, летишь сама, и ни свист снарядов, пуль, мин, ни строгие окрики не в силах тебя остановить. Тело становится каким-то невесомым, и только тогда, когда машина, груженная ранеными, выезжает из зоны обстрела, напряжение становится меньше, но глаза всматриваются в глубокую синеву неба, нет ли там «рамы» или другого крылатого стервятника, ведь у тебя бесценный груз – люди, жизнь которых доверена тебе, а минута невнимательности, промедления - и машине грозит быть обстрелянной или сожженной.
И все-таки жизнь, ее неугасаемая сила, не блекла даже на войне. Напротив, становилась даже сильнее. В минуты затишья Гуля ненадолго меняла амплуа, разрешая себе отвлечься от военных забот и вновь стать настоящей артисткой, вселяющей веру не только в свое сердце, но и в сердца многочисленных сослуживцев.
– Одной из ярких черт Гули была веселость ее характера. Веселье всегда сопутствовало ей. Я слышал однажды заявление ее подруги Клавы Семиловой: «Она, наверное, не умеет плакать», – писал однополчанин Королевой Семен Зимин. – Хозяйка, у которой в течение трех месяцев жила на квартире Гуля, в хуторе Паньшино, часто говорила, когда Гуля долго не приходила с передовой: «Вот нет Гули и петь некому»… Когда она приходила на квартиру, еще от калитки узнавали, что это идет Гуля. Гуля все время пела или насвистывала какой-нибудь понравившийся мотив. Так однажды услышала она где-то песенку «Губки бантиком, губки бантиком» и несколько дней ходила и твердила эти слова и очень жалела, что нигде не может найти полного текста: «Ах, где бы мне выучить их». Мне помнится также, что Гуля долго твердила песенку Махно из кинокартины «Александр Пархоменко»: «Любо, братцы, любо…» Вообще Гуля часто пела такие песенки «Землянка», «Милый друг», «Все равно», «Боевая подруга» и множество других. Но в минуты грусти, знаю, пела Гуля такую песенку «Мама, посмотрю на тебя, ведь ты совсем седая».
«Будь она проклята!»
Свою последнюю «высоту» защитница Сталинграда взяла 23 ноября 1942-го около хутора Паньшино. Оказывая помощь раненым бойцам, она вынесла с поля боя более 50 человек. Когда же к исходу дня погиб командир, хрупкая девушка повела бойцов за собой. В этой схватке она получила ранение, но все-таки уничтожила 15 немцев.
–В ночь с 23 на 24 ноября я была контужена и отправлена Гулей в санбат. Сама же она оставалась на высоте, которую мы называли «Будь ты проклята!» – рассказывала после боевая подруга Королевой Зина Сачкова. – Когда я пришла в сознание, бойцы нашей части сказали мне, что Королева ранена, но осталась на высоте. Я поспешила к Гуле на выручку на машине с боеприпасами. Издали я увидела ее с гранатами и автоматом в руках. Она бежала и стреляла после взятия окопов у немцев. Я побежала к ней, но она вдруг упала. Потом поднялась и опять побежала. Когда я к ней подбежала, она опять упала. Она была без шубы. Я сняла свою и подстелила под нее, а другой полой прикрыла. В это время Гуля сказала: «Зинок! А я думала, что не увижу тебя, а ты как в сказке появилась передо мной!». Она подняла руку и показала на высоту, сказав: «Будь она проклята!». Гуля была ранена, кроме ноги – в руку разрывной пулей, так что вся ладонь, кисть была разворочена, потом осколком в голову и, наконец, в грудь пулей около сердца. Когда я ее перевязала, немцы приблизились так, что мне приходилось отстреливаться. Под конец я выстрелила дымовой шашкой и бросила в них гранату. Под прикрытием дыма мы стали отходить. Гуля крепко держалась за мой рукав. Иногда приходилось ползти, у меня каску несколько раз сбивало, а ушанку я надела на Гулю. Я старалась довести ее до сарая, который и теперь стоит недалеко от ее могилы. Гуля просила меня петь и даже пыталась сама подпевать «Темную ночь» и «Распрягайте, хлопцы, коней». Гуля вела себя мужественно. Ни одного слова, ни одной жалобы на ранения и боль. Я посадила ее к себе на колени и держала в полусидячем положении. Видимо, пуля задела сосуды около сердца, и ей стало тяжело дышать. Я плакала, а она меня утешала. Мечтали дойти до Берлина. «После войны поедем в Москву, к папке с Сашей, походим по Красной площади, потом поступим в мединститут, будем учиться на хирурга. Зинок, если тебе будет трудно, приходи к папке, он у меня хороший! Встретит, как родную…».
На следующий день Гуля умерла от ран. Ее Саше, маленькому «ежику», который после реализует желание мамы и станет замечательным врачом, в тот момент не было и года.
Похороненная здесь же, рядом с хутором Паньшино, 20-летняя участница войны была посмертно награждена орденом Красного Знамени. О ней, юной актрисе и санинструкторе, сняли несколько фильмов и написали книги, самой известной из которых стала «Четвертая высота» Елены Ильиной.
– На полотне панорамы отважная девушка изображена во время оказания помощи раненому на поле боя, а на Мамаевом кургане в Зале Воинской Славы на одном из знамен высечено ее имя. В Волгограде в честь героини названа улица, поселок в Советском районе и детский лагерь, – рассказывают в музее-заповеднике «Сталинградская битва». – Эта женщина могла быть актрисой. Хотела стать ученым. Но была защитником нашего города. Бойцом. И матерью, которая отдала жизнь ради мирного неба над головой ее сына.
Фото музея-заповедника "Сталинградская битва", коллаж Алексея Костякова