«После ранения меня могло не стать, ведь накладывать жгуты мне стали только через 20 минут. Обычно за это время человек просто истекает кровью. Но меня спасли! Значит, я еще должен сделать что-то нужное и хорошее здесь». Пережив травматическую ампутацию обеих ног и научившись жить с протезами, ветеран СВО из Калачевского района Александр Тарашевский не замкнулся в себе. Напротив, в его истории началась новая глава – мужчина исполнил детскую мечту и открыл небольшое фермерское хозяйство. О своем пути, возвращении в мир и запрете на жалость кавалер ордена Мужества откровенно рассказал в новом проекте ИА «Высота 102».

За время срочной службы житель станицы Голубинской застал начало трагических событий на Донбассе. Заключил контракт, отслужил несколько лет, а после, на время оставив армию, ушел в сельское хозяйство. Работа, которая приносит удовольствие, воспитание двух дочерей – казалось, все идет по своему размеренному плану.

Но в сентябре 2022-го привычный уклад жизни Александра враз изменился. Едва узнав о начале частичной мобилизации, он откровенно сказал жене: «Не обижайся, но я не буду ни от кого бегать».

– За повесткой я пришел сам. Отговаривать меня не было никакого смысла, – уверенно, без тени сомнения в голосе, говорит Александр Тарашевский. – Моя мама – учитель, воспитавшая меня на советских книгах. Как у Высоцкого: «Значит, нужные книги я в детстве читал…». Я всегда знал, что, если Родина позвала, значит, нужно идти. По-другому просто бы не смог. Было бы стыдно и перед собой, перед отцом и дедом. Он, к слову, дождался меня из армии и умер через полтора месяца, сказав: «Главное, что я тебя встретил».

Как и большинство других бойцов, узнавших реальный вкус войны на ее переднем крае, воспоминаниями Александр Тарашевский делится неохотно. В его рассказе нет и ни одного намека на героизм.

– Я был заместителем командира взвода в 291-м мотострелковом полку, воевав сначала на Донецком направлении, а позже попав на Запорожское - под Работино. Да, как и все остальные, переживал. Но показывать свой страх мне было нельзя. А еще, знаете, у наших прадедов не было никаких бронежилетов. Винтовку в руки – и вперед!

Даже за короткий срок, признает ветеран боевых действий, в еще молодом теле созревает не по годам взрослая душа. Все бытовые вопросы и проблемы резко сдвигаются на второй план, ведь главной задачей становится не столько выживание, сколько помощь другим.

– Сослуживцы действительно очень быстро становились практически родными людьми. Помню, как однажды мне предстояло идти на достаточно опасную задачу. Я объяснил отделению – нужно выдвигаться, я иду! И парни, которые, конечно, переживали, как и я, сказали: «Мы тоже собираемся и идем с тобой!» – говорит участник СВО. – Когда же меня хотели переводить в другое подразделение, ребята сказали: «Вслед за ним переводите и всех нас». В критических ситуациях, находясь на грани жизни и смерти, человек раскрывается полностью. Я встречал тех, кто носил определенные маски, но, когда все доходило до дела, резко менялся. Сейчас меня очень задевает, если люди, которые не были на переднем крае, рассказывают молодым пацанам или школьникам о своих подвигах. Я и раньше вечно искал справедливость, а после возвращения «из-за ленточки» стремление к нему обострилось. Теперь все должно решаться только так: без каких-либо выкручиваний. Если он отвечает за этот вопрос, значит, он. Если я – значит, я.

Тяжелейшее ранение на одном из боевых заданий молодой мужчина – тогда Александру было всего 28 лет – получил из-за той же тяги к справедливости. Услышав по рации, что один из его товарищей подорвался на мине и потерял ногу, он быстро направился к нему.

– Поставили задачу закрепиться на высоте в «серой» зоне», – о событиях дня, разделившего его жизнь, участник боевых действий вспоминает нехотя. – При выдвижении нам сказали, что участок вроде бы разминирован. Закрепились, начали окапываться, бойцы из другого отделения подносили нам БК, какие-то вещи. В этот момент я услышал знакомый голос по рации: «Триста». Побежал в ту сторону и, подойдя к сидящему в стороне от других парню с оторванной ногой, увидел его наполненные болью глаза. Стал успокаивать: «Сейчас все будет нормально, я тебя вытащу». Голова в тот момент не работала, и, оказавшись всего в метре-полутора от него, я вдруг тоже на что-то наступил. К сожалению, мне не повезло чуть больше – отлетели сразу две ноги…

«Дочка спросила, когда же мы с ней будем бегать?»

Следующие минуты Александр помнит в деталях - как отползал от места взрыва, как ждал помощи сослуживцев и ехал в полевой госпиталь. А дальше – темнота и возвращение к реальности уже в палате госпиталя в Севастополе.

– Конечно, осознание того, что случилось, пришло не сразу. Я был в тяжелом состоянии – из-за большой потери крови, проблем с легкими и начавшегося отека мозга лежал в реанимации. Когда появилась возможность, позвонил жене и брату, сказав: «Не ищите. Я не потерялся, но какое-то время буду не на связи. Я получил ранение, лишившись обеих ног», – с легкой горечью в голосе говорит житель Калачевского района.

Еще окончательно не придя в себя, Александр Тарашевский переживал лишь об одном – как новость о его ранении воспримет супруга. В военном госпитале молодой мужчина нарисовал себе отнюдь не радостную картину, решив, что «обуза» его жене будет просто не нужна.

– Она потом ругалась и не понимала, как подобные мысли вообще могли прийти в мою голову. Вместе с братом и родителями Юля приехала ко мне в госпиталь и старалась все время быть рядом. Конечно, я очень благодарен ей за то, что она повела себя не так, как я ожидал.

В госпитале тяжелораненый боец прокручивал в голове немало мыслей. Потеряв обе ноги, он на время замыкался в себе, пытаясь принять новые обстоятельства, мучился из-за отсутствия движения и отвергал любую жалость в свою сторону.

– Я до сих пор не позволяю никому себя жалеть. Дополнительной помощи мне тоже не нужно. Сейчас вот, правда, гололед, и я нередко падаю. В этот момент разрешаю лишь помочь себе подняться. Не более, – отвечает Александр Тарашевский. – А как иначе? Представьте, каково парню – большим и взрослым мужчиной я себя пока не ощущаю – оказаться в положении, когда твой отец будет носить тебя туда и сюда? Я такого просто не мог себе позволить. Помню, как уже в московском госпитале мне сказали, что вот-вот разрешат сесть в инвалидное кресло. Не дождавшись официальной отмашки, в один прекрасный день я решил: пора! Просто уже не мог терпеть, что жена бегает подобно заведенному волчку, а я все время лежу… В итоге встал на коленки и попытался пойти. Неудачно, кончено. Но ничего.

Не только жаждой жизни, но и желанием вернуться к активному ритму восстанавливающегося бойца заряжали его дети. Александр вспоминает, что старшая дочь тяжело переживала ранение отца, а вот младшая (во время мобилизации девочке был всего год и один месяц) спрашивала папу, когда он сможет с ней побегать.

– В момент нашего расставания она еще толком не умела ходить. А я не успел с ней ни наиграться, ни накататься на санках. По телефону она спрашивала меня: «Пап, а когда ты приедешь? Когда мы с тобой будем бегать?». В такие моменты я понимал, что нужно двигаться вперед. Я не мог показать ей своей боли и сказать, что просто не смогу побежать, – сдерживая эмоции, произносит житель Калачевского района. – Сейчас она очень трогательно за мной ухаживает. Когда я приезжаю с фермы, она встречает меня на пороге и говорит: «Папа, пойдем отдыхать. У тебя ведь железные ножки, давай их скорее снимем». И пожалеет, и погладит. А еще она постоянно просит покатать ее на тракторе. Говорю ей: «Может, дед тебя покатает?». Отвечает: «Нет, папа, именно ты!». И я, конечно, залезаю в трактор и катаю свою маленькую принцессу.

«Инвалидом я себя не считаю. У меня просто железные ноги»

Как можно скорее вернуться в мирную жизнь Александра Тарашевского мотивировала и давняя мечта о собственном животноводческом хозяйстве.

– У нас с супругой было несколько коров, которые жили на нашем участке. К счастью, она справилась с ними за время моего отсутствия, – говорит ветеран боевых действий. – Когда после возвращения мы стали думать, чем же мне заниматься дальше, решили расширяться. Моя бабушка была ветеринаром, отец учился на него же, но работал в тракторной бригаде. Я и сам в ней трудился, поэтому любовь к сельскому хозяйству у меня в крови. Сначала я нашел нам помещение, а дальше все потихоньку пошло. Выиграв грант «Агростарт», я купил новый трактор, 13 племенных нетелей и быка, которые уже дали потомство. Спасибо многим людям, которые всегда откликались. Например, главе СП "Донское" Александру Борисовичу Колесниченко, которому я действительно буду благодарен всю свою жизнь. Он не просто делился со мной знаниями, но не оставлял без ответа ни один мой вопрос, ни одну просьбу. Мне хочется идти вперед и развиваться. Ведь я не могу представить, что в тридцать лет можно поставить в жизни точку и просто сесть на одном месте.

После событий, перевернувших привычный ход времени, Александр движется по жизни будто бы на ускоренных оборотах. Пробует новое, проходит обучения и верит, что в основе любого результата стоит не только отношение к делу, но и к самому себе.

– Я думаю, что все, что нам предначертано Богом, обязательно случится. Мне наложили жгуты спустя 20 минут после ранения. Обычно за это время человек просто истекает кровью. То есть меня могло не стать… Но я выжил и, значит, должен сделать что-то полезное и хорошее здесь, - рассуждает участник СВО. – Скажу честно – инвалидом я себя не считаю. Я принял себя таким, какой сейчас есть. Просто у меня есть небольшая особенность – железные ноги. Вот и все. Ребятам, которые только начинают свой путь выздоровления и адаптации, я бы сказал так – не опускайте руки и относитесь ко всему с толикой юмора. Я, например, и сам могу пошутить на тему своего ранения. Он помогает снизить градус напряжения и отпустить ситуацию. Мужчинам, которые только готовятся к отправке в зону СВО, я бы сказал еще проще: защищайте Родину и отстаивайте ее интересы. Она у нас одна, и другой никогда не будет.

Фото: предоставлены Александром Тарашевским